к домику смотрителя.
Чудовищный грохот и волна, пробежавшая по каменистому берегу, заставили молодых людей оглянуться. Из небольшого кратера под дикий скрежет проржавевшего механизма выбирался дровосек.
Он спрыгнул. Спрыгнул с дьявольской высоты маяка, и, кажется, ни одна его проклятая деталька даже не погнулась.
Влад и Лера не стали дожидаться, когда же эта тварь окончательно вылезет из воронки, и бросились бежать из последних сил.
Укрывшись за избой, они остановились, чтобы перевести дыхание. Металлический скрежет медленно, но неумолимо приближался.
– Надо спрятаться, – заключила девушка. – Сейчас он нас не видит, этим нужно воспользоваться!
Молодые люди нервно огляделись.
Перед ними тянулась полоса хозяйственных построек. Двери овина гостеприимно были распахнуты, словно приглашая внутрь. Но если дровосек сумел разгромить каменную кладку маяка, что ему какой-то деревянный сарай? Рядом стояла куда более добротная рубленая баня, которая, увы, тоже не внушала никакого доверия к ней как к надёжному убежищу. Да ещё и все эти истории, что после полуночи там собирается нечисть…
Нет, конечно, молодой Кеплиш никогда не верил в эти глупые суеверия. Но и в ходячих металлических дровосеков он раньше не верил тоже.
– Владка, смотри! – Лера шёпотом прервала его размышления и для верности слегка тряхнула за плечо.
Влад проследил за её указующим пальчиком и увидел по левую руку от овина квадратную, обитую ржавым железом крышку погреба. Что ж, в конце концов, это было лучше, чем ничего.
Они бросились туда.
К счастью, творило оказалось не заперто. Да и от кого запираться здесь – на необитаемом острове? Разве что от чаек, но с них будет довольно и захлопнутой тяжёлой крышки.
Влад надсадно вздохнул, приподнимая её, и пропустил девушку вперёд. Та приподняла юбку и с опаской забралась внутрь. Спустившись на несколько скрипучих деревянных ступеней, девушка оглянулась.
– Ну, что ты встал? Полезай скорее! – прошипела она.
– Я не полезу, Лер.
У неё перехватило дыхание.
– Что? Влад, пожалуйста, он же сейчас появится здесь.
– Да, – отрезал он и рукой подтолкнул девушку ещё ниже. – Поэтому кто-то должен плотно закрыть крышку и привалить её каким-нибудь хламом, чтобы это создание не догадалось, что здесь кто-то есть.
– А ты?
– А мне будет спокойнее, если я буду знать, что ты в безопасности. Лера, я тоже спрячусь. А если увижу, что он всё-таки приближается сюда, то отвлеку.
– Владка, нет! Давай спрячемся вместе, ну же!
Он вздохнул. Оглянувшись, молодой человек убедился, что железный дровосек ещё не вышел из-за угла, и быстро схватил изящную ладонь. Прижал к себе.
– В этой груди пылает огонь, Лера. Он нас спасёт! Верь мне, у меня есть план. Нам нужно только продержаться до утра, а с первыми лучами это чудовище исчезнет, как его не было до того. А дальше…
Он не договорил, потому что девушка быстро прижалась губами к его руке, а потом скользнула в темноту погреба.
– Не трать время, поговорим утром!
Он плотно закрыл крышку и наспех завалил её какими-то бурыми гнилыми водорослями, мелкими камнями и ветошью.
На самом деле у Влада не было никакого плана. Вернее, он весь его и пересказал – дожить до утра – и всё. Ничего сверх того Кеплиш не придумал.
Грохнуло.
Владислав бросился было бежать, но оступился и растянулся во весь рост, содрав о камни ладони и, вероятно, разбив колени. Чёртова врождённая особенность – одна нога короче другой – делала его плохим бегуном.
Из-за угла показалась гротескная фигура железного дровосека. Кажется, он заметил Влада. Во всяком случае, повернул чуть левее и двинул прямо в сторону молодого человека.
В этот момент неудавшийся смотритель маяка понял, что «сердце ушло в пятки» – это вовсе не фигура речи. Ему в действительности показалось, что оно ухнуло куда-то вниз, как в момент, когда ты летишь на санках с горы. Только в десять раз быстрее.
Влад соскочил с места и бросился вперёд – практически наперерез мрачному металлическому созданию, только чуть в сторону, к старому дому со скрипучей щербатой дверью. Владислав решил, что убежать от дровосека на открытом пространстве не стоит даже пытаться. Он – всего лишь человек, которому свойственно уставать, в его мышцах заложен ограниченный запас прочности. Могло ли уставать это чудовище? Вряд ли.
Своё спасение Влад видел в том, чтобы сначала скрыться от глаз дровосека, а потом менять укрытия, постоянно перебегая с места на место, пока эта тварь его разыскивает. Ну и время от времени подавать какие-то признаки жизни, чтобы чудовище не потеряло его окончательно и не сосредоточилось на поисках Леры.
До дровосека оставалось ещё далеко, но молодой смотритель не учёл длины топора. Да ещё этот маяк, чёртов маяк, будь он неладен. Какие-то невидимые глазу шестерёночки провернулись на своих шпенечках, одна зацепила другую, и вот система зеркал в очередной раз пришла в движение. Луч мазнул по ржавому металлу дровосека и ударил прямо в глаза.
Влад зажмурился и интуитивно бросился в сторону, чтобы хоть как-то разорвать расстояние между собой и железякой, пока ничего не видит.
Чёрт возьми, он же сам засветил этот проклятый маяк.
Наверное, если бы молодой человек не прыгнул, было бы хуже. Наверное, всё закончилось бы очень быстро. Наверное, ему повезло.
Предплечье взорвалось болью как раз в тот момент, когда Бондарь начал снова что-то различать. Слегка отстранённо, будто со стороны, он наблюдал за тем, как ржавое иззубренное лезвие от локтя до запястья, разрывая кожу, срезает целый кусок мяса.
Влад давал себе слово не кричать. Что бы ни случилось, держать рот на замке – чтобы не тревожить сердце Леры. Чтобы она, не дай бог, не вздумала выбраться наружу и попытаться помочь.
Но он заорал так, как не орал никогда в жизни. Да и не бегал так никогда прежде. Сначала забарахтался на одном месте, будто сидел по пояс в воде, потом кое-как вскочил на ноги и бросился вперёд. Упал, поднялся – и снова бежать.
От боли да ещё в стремительно гаснущих сумерках Влад не видел ничего перед собой, пока лбом не врезался в приоткрытую дверь. Громко стукнув, она захлопнулась, что слегка смягчило удар. И всё равно из глаз будто посыпались искры.
Перевернувшись на спину, молодой человек раскинул руки в стороны и одно бесконечно долгое мгновение приходил в себя, потом собрал последние силы, вскочил на ноги и метнулся за угол. Оттуда, прижимая окровавленную руку к груди, он следил за тем, как надвигается железный дровосек.
Как мрачный жнец, он направлялся прямо к Владу, мёртвый и непостижимо живой – одновременно. Система зеркал снова повернулась,
