как Горча Кеплиш.
Лера круто развернулась и воткнула нож в живот старого графа.
Смех прекратился. Горча уставился на ручку, торчавшую из его живота, с ничем не выразимым удивлением.
– Художники тоже кое-что знают об анатомии, – прохрипела девушка ему в лицо. – А посему забудь о спасении, никакие перевязки здесь уже не помогут.
Граф скорчил болезненную гримасу и, схватившись за живот, медленно осел на землю рядом с телом внука.
– Дура! – каркнул он. – Я могу вернуть Владислава к жизни! Если ты его и впрямь любишь, то помоги мне, вздорная баба!
– Но, – пролепетала Лера, – у него ведь… вырвали сердце.
Заявление, что Владку всё ещё можно спасти, выбило почву у неё из-под ног. Неужели правда возможно? Лера боялась этому верить.
– Сердце? – скривился Горча. – Да тьфу! Он – мой внук! В жилах Владислава течёт та же кровь, что и у меня. Кровь мага! Мы вернём его, он сможет жить даже без сердца. Хватит терять время, женщина!
– Что… что я должна делать?
– Для начала ты должна спасти меня. А потом мы вместе спасём моего внука. Времени мало…
Времени действительно становилось всё меньше. Граф сильно побледнел, и у него уже голова шла кругом. В ушах стоял звон. Кончики пальцев похолодели.
– Маяк, – проговорил он опавшим голосом, из последних сил старясь говорить внятно, – ты должна подсоединить меня к его системе, а потом зашить рану. Искусственная жидкость механизма не позволит мне умереть от потери крови, а сердца остальных его частей будут биться вместо моего. Если сделаешь, как я скажу, всё закончится хорошо.
– Но я не смогу… Я не знаю, что делать.
– Я всё объясню тебе, глупая баба! Наверху чертежи. Неси их сюда срочно, пока я ещё в состоянии что-либо сказать…
Лера бросилась в маяк. Запутавшись в юбке, она споткнулась и упала. Скатилась в воронку и, барахтаясь, кое-как выбралась оттуда. На бегу, чтобы юбка больше не мешала, Калерия распорола её ножом и отхватила подол по колено.
Лёгкие девушки горели огнём, равно как и ноги. Справа что-то кололо так сильно, будто и ей тоже всадили нож в бок. Однако, прилагая чудовищные усилия, Лера ворвалась в помещение с резервуаром.
Там царил хаос. Всюду валялись осколки системы зеркал. Перевёрнутая керосиновая чаша стояла на боку, привалившись к слесарному столу.
Девушка сгребла все доступные чертежи и, не давая себе отдохнуть, бросилась вниз.
Горча ждал её, привалившись спиной к каменной стене маяка. Он умирал. Ему оставалось жить не более минуты, и минуту эту старый колдун потратил на то, чтобы объяснить юной художнице, как подключить его тело к системе маяка.
И тем не менее он не успел всё рассказать. После смерти графа Лера ещё долго самостоятельно сидела и разбиралась в непонятных каракулях чертежей, странных обозначениях и загадочных символах. Чтобы листы не разлетелись от ветра, девушка разложила их на земле и прижала по углам камнями.
Наконец Калерия решилась. Она взяла остывшее тело за руки и волоком потащила в каменное чрево маяка. Для её хрупкой фигурки такая ноша оказалась почти непосильной. Девушка надсаживала живот, рвала связки и продолжала тащить. Иначе она просто не могла.
Человеческий механизм встретил её утробным рокотом металла и приглушёнными стонами сотен голосов. Выбрав ближайшее тело незнакомой женщины, Лера вырвала из него все патрубки, а потом последовательно вдела их в вены мужчины. Затем Калерия отсоединяла от червячных передач одни мышцы и присоединяла другие. Продела ладони в петли. К ногам подвела рычаги.
Дело было сделано. Подчиняясь импульсу работающего механизма маяка, тело пришло в движение. Сердца остальных несчастных бились в непостижимой, но совершенно определённой последовательности. Они гнали неизвестную вязкую субстанцию через прозрачные патрубки к венам. Всё двигалось, стучало, качалось.
Несколько ужасающе долгих мгновений ничего не происходило. Безжизненное тело механически выполняло монотонные действия, которые сообщались ему через сочленения другими частями целого. А потом это всё-таки случилось. Лера сделала всё правильно. Если не всё, то самое главное – наверняка.
Девушка стояла и с содроганием наблюдала за подвешенными тут и там телами, словно подчинёнными чудовищной и противоестественной пляске.
Влад открыл глаза и посмотрел на возлюбленную.
