Повеселев, я сметелила яйца, салат и редиску. Крепкий чай выгнал из головы остатки дурмана. Растение меня травануло, точно. Не то ядом из колючек, не то одним запахом… Набрала я в поисковике «ядовитые колючки», стала смотреть картинки. Рыбы, дикобразы, кактусы, снова рыбы… А вот это похоже: Поркупинский томат с Мадагаскара. Колючки на стеблях точно такие же, как у моего растения: длинные, красные, будто крови напились. Но у томата листья другой формы и нет колючих шариков. И потом, где Мадагаскар, а где Нижние Мели?!
Я вывела на ноут картинки со смартфона, которые нафотала во сне, оказавшемся явью. Первые кадры были сняты на кухне, когда растение валялось в мойке. На листьях капли воды (это, что ли, когда я кипятком кружку обдавала? Совсем не помню, как фотала). В кадр попал колышек. Проступая из-под плохо смытой грязи, на нем краснел непонятный значок-паучок. Где-то я такой видела…
Пришлось идти на кухню, колышки мыть.
Обыкновенные были колышки, разве что грязные. Мы по таким размечаем грядки у бабушки на даче, чтобы ровно получилось. Но когда я отскоблила щеткой втертую в дерево глину, открылись значки, аккуратно вырезанные и раскрашенные одни в черный, другие в красный цвет. Сотни по две на каждом колышке поместилось – ровными колонками сверху вниз (или снизу вверх, а может, читать значки надо по спирали). Это кто ж такой старательный и сколько времени он убил на вырезание-раскрашивание – недели, месяцы? А в огороде остались еще колышки, по четыре на грядку.
Я положила колышки рядом, повертела с боку на бок. Надписи не повторялись: на каждом колышке свое заклинание.
Значки-паучки я узнала – в мансарде такие вписаны в звезду под сушеной головой.
Колдовские значки на грядке с несуществующим растением.
Пока я завтракала и серфила по Интернету, оно вымахало в мой рост и наполовину закрыло вид из окна в кухне. Какой там помидор мадагаскарский! Ничто не растет с такой скоростью. Как в сказке… В сказке?!
Я бросилась в дяди-Сашин кабинет, схватила с полки «Урфина Джюса»…
Вот оно! Название главки тонко подчеркнуто простым карандашом:
Необыкновенное растение
Однажды вечером разразилась сильная буря…
Помню, и семена занесло в огород Урфина… Вот еще карандашная пометка:
Вернувшись домой, Джюс ахнул от удивления. На салатной грядке поднимались в рост человека мощные ярко-зеленые растения с продолговатыми мясистыми листьями.
Непохоже. У моего листья тонкие, но крепкие, кожистые.
Он подошел к грядке и дернул одно из растений, чтобы вытащить его с корнем. Не тут-то было! Растение даже не подалось, а Урфин Джюс занозил себе руки мелкими острыми колючками, покрывавшими ствол и листья.
А вот это точно: и ствол с колючками, и листья… Шарики на растениях Урфина могли еще не созреть, это же семена. Как у репейника: колючки вцепляются в собачью шерсть и ездят, пока собака их не выгрызет, уже на новом месте… О чем я размышляю?! Это же выдумка!
Для кого выдумка, а для дяди Саши идея. Прочитал и вывел растение Урфина. Сейчас ученые без всякого колдовства добавляют в картошку гены жуков. Люди едят, а жуки уже не могут, для них картошка «свой парень»… Но это кто на что учился – ученые с генами химичили, дядя Саша значки на колышках вырезал. А результат – во дворе под окном кухни: растение, которого нет в Интернете, а значит, нет в природе.
Что там дальше в книжке?
…Тогда Джюс вооружился топором и принялся рубить растения под корень.
«Хряк, хряк, хряк», – врубался топор в сочные стебли, и растения падали на землю.
– Так, так, так! – торжествовал Урфин Джюс. Он воевал с сорняками, как с живыми врагами.
Ага, и Пороховницын воевал. И бензином их жег, и колышки колдовские втыкал (или колышки, наоборот, подгоняют рост?).
…Жизненная сила незнакомых растений оказалась необычайной. Неплодородная земля пустыря была сплошь покрыта молодой порослью.
Когда Урфин накануне в ярости разбрасывал зеленое крошево, его брызги попадали на столбы забора, на стволы деревьев: эти брызги пустили там корни, и оттуда выглядывали молодые растеньица.
Пораженный внезапной догадкой, Урфин сбросил с себя сапоги. На их подошвах густо зеленели крошечные ростки. Росточки выглядывали из швов одежды. Чурбак для колки дров весь ощетинился побегами. Джюс бросился в чулан: рукоятка топора тоже была покрыта молодой порослью.
Последнюю строчку кто-то отчеркнул тем же простым карандашом. Не «кто-то», а дядя Саша – вот и карандаши у него в стаканчике, заточенные тоненько и остро, в журавлиный клюв. Точилкой так не сделаешь, тут потрудился старый инженер, учившийся чертить еще карандашами на ватмане. Я бы, да и папа сунули книжку в сканер, прочли файнридером[2] и скопировали в файл нужные строчки. Нет способа фастей, чем копи и пасте[3].
Я полистала книжку – дальше пометок не было… Значит, дядю Сашу не интересовал бурый порошок, ожививший деревянных солдат. А интересовал его колючий ядовитый сорняк необычайной жизненной силы.
Почему? Или надо спрашивать зачем?!
Ранки на руках чесались, особенно под ногтем, где вонзилась колючка. Как я ни береглась от воды, когда мыла колышки, а намочила и перчатки, и пластырь. Надо заново прижечь ранки, а то как бы с водой в них не попала зараза.
Я захлопнула книжку, потянулась поставить ее на полку… И окоченела от ужаса. Как будто ледяная лапа обхватила затылок, и по спине побежали холодные талые капли. Большой палец у меня на руке раздулся вдвое. Проколов ткань перчатки, на месте ногтя рос толстый налитый кровью шип.
Какой-то галлюциноген эта пакость выделяла, точно. Стоит вспомнить мои сны-не-сны. Да и боль от ранок я переносила легче обычного. А сейчас, когда растение пустило в меня корни (представить жутко), все ощущения окончательно притупились. Стекло на ощупь было не гладким и холодным, ткань шортов – не шершавой и теплой. Пальцы просто утыкались в них, не чувствуя никакой разницы. Здоровой рукой я до синяков исщипала кожу на предплечье и добилась только зуда легче, чем от комариного укуса.
Я могла бы, как дуболомы Урфина Джюса, для забавы отрубить себе пальцы. И собиралась это сделать.
То есть не для забавы и не все пальцы, конечно, а только большой, из которого выросла колючка. Хотелось бы рубить не весь, но тут – кто кого перегонит. Колючка вырастала на глазах, а я теряла время. Минуты две профукала только потому, что не решалась снять перчатки. Очень страшно было: вдруг сниму, а из-под пластыря везде листики вылезают?.. Не вылезали, зато шип на пальце показался во всей красе, и с этого момента я видела, как он в меня прорастает. Мой собственный ноготь предательски одеревенел, налился красным и стал основанием шипа. Подушечка пальца раздулась и позеленела, на ней появилась крохотная родинка. Кажется, это была почка, готовая подрасти и выпустить побег.
