– Они расползтись ей не дают. Где вбит колышек, там граница, за нее трава корни не пустит. Я и твой шип так выгнал из пальца. Теснил его, пока он сам не убрался. И поэтому, – Пороховницын заговорил холодно и властно, – мы сейчас пойдем в огород и вобьем колышки на место. А потом я буду очищать землю от дряни, а ты мне будешь помогать и помалкивать!
– А то что? Вы меня убьете? – ляпнула я.
И поняла, что убить любопытную девчонку – самое нормальное дело, когда надо сохранить такую опасную тайну.
– Умная ты, Наталья, – тем же холодным голосом заметил Пороховницын. У меня мурашки побежали по спине: правда убьет! А он, выдержав паузу, добавил: – Но дура большая!
– Это почему?
– Умная, потому что понимаешь: секретоноситель из тебя – как из чайника паровоз. Везти еще не можешь, только свистеть. А тайны такого уровня доверяют людям, которые готовы покончить с собой, чтобы под пытками не проговориться… А дура, потому что задаешь дурацкие вопросы. Я офицер и присягу давал защищать народ и Отечество. Народ, если не поняла, это ты.
– Значит, не убьете. Уже легче, – нарочно подначила я.
– Ты сама себя угробишь, если не научишься держать язык за зубами, – отчеканил Пороховницын. – Здесь этих вундервафель хватит, чтобы полмира поставить на колени. Вдумайся: целый арсенал в простом гараже, который навылет пробьет пистолетная пуля!
Я вдумалась. Для наглядности представила на стеллажах автоматы, гранаты. В углу пулемет на колесиках… А Пороховницын как будто ушел на полигон. Я за старшего, колечки не дергаю, курки не нажимаю. Мне что автоматы, что дрова, никакого интереса. Могу с этим сто лет жить.
Если рассказать об арсенале Дрюне, тут все взлетит на воздух.
Если рассказать папе, он, как разумный и ответственный человек, предупредит Дрюню, что к гаражу и близко подходить нельзя. Ни за что! Даже не смотреть в ту сторону! Тогда все взлетит на воздух немного раньше. Знаем, проходили уже.
– Папе и Дрюньке не скажу, – пообещала я. – А больше у меня здесь никого нет.
– А подружки в Москве? Телефон, Интернет? – стал докапываться Пороховницын. – «Муся Люсина что-то написала на вашей стене», «Привет, Натаха, как отдыхаешь?»
Я молча достала смартфон и показала свою переписку:
– Пипл, на SSD кулер нужен?
– У меня SSD уже больше года стоит, дополнительное охлаждение не нужно! В комп засунул его и забыл. Комп с SSD летает, загрузка 45 секунд (Винда 7), выключение 6 секунд…
Вряд ли Пороховницын знал, что такое SSD, но рацвел, как майская роза.
– Наталья Сергеевна! Я с тобой как с девочкой, а ты солидный человек!.. Теперь точно не убью! – Лейтенант посерьезнел и добавил: – Знала б ты, как я мечтал все рассказать кому-то… Нельзя, чтобы такой тайной владел один человек. А если бы я погиб на разминировании? Или хоть со сломанной ногой попал в госпиталь? Сейчас ты уже вся могла колючками прорасти.
– А военным разве нельзя сказать? – удивилась я. – У вас друзей нет, что ли?
– Здесь у меня только подчиненные. Мы же прикомандированные к полигону, один мой взвод. Солдаты – срочники, уйдут на дембель, и еще неизвестно, не свяжутся ли с бандитами. Есть еще прапорщик Тертычный – мелкий коммерсант, как все прапорщики. Этот устроит бизнес на траве Урфина Джюса, да такой, что нам с тобой в голову не придет: варенье из нее варить или поросят кормить… Короче, я злился, что ты сунула нос не в свое дело, но теперь даже рад! – Пороховницын встал и протянул мне руку. – Подъем, Наталья! Пошли мир спасать!
И мы пошли спасать мир.
Грязное это дело и тяжелое, теперь-то я знаю! Растение, которое я не подумав воткнула под окном, выжигали газовой горелкой, от кончика каждого листа к стеблю. Если недожженный кусочек упадет и затеряется среди углей, он потом прорастет, и начинай все сначала…
Мы выжгли эту пакость до голой земли, землю прокалили, собрав на лист железа, и отнесли на грядку, под охрану колышков с заклинаниями. Надышались гарью, извазюкались, как черти, и даже не сразу поверили, что вся работа на сегодня сделана.
Потом отмокали в ванных и перекрикивались через тонкую стенку (хорошо, когда дом свой. Дядя Саша захотел две ванные и сделал).
Пороховницын ушел в военный городок, сказав, что должен посмотреть, как солдаты отбиваются (от кого, интересно?). А я стащила из стиральной машины его влажный камуфляж и устроилась в гамаке под яблонями. Зашивала дырки и воображала себя взрослой.
Когда во двор въехал пепелац с моими мужчинами, я уставилась на них, как будто не видела год, и теперь надо сравнивать, не отличаются ли чем настоящие папа и Дрюня от тех, которых я помню.
Дрюнька выпустил на траву морского свина и бросился в туалет. Он точно не отличался. Папа нацепил на лицо улыбку, но выглядел утомленным.
– Хай, Натаха! – отсалютовал он рукой.
Я тоже хайнула, чтобы не разочаровывать папу. Ему приятно думать, что у нас полный контакт.
– Как таракашечки-букашечки?
– Здоровы и бодры, – буркнула я, – и тебе желают здоровья и счастья в личной жизни.
Папа глянул с обиженным видом. Он свою работу сделал: весь день провозился с родным сыном и думал, что в доме тем временем выводят тараканов. Пороховницын же собирался вызвать отличного морильщика… Как лейтенант его называл?.. Вспомнила: человек с поэтической жилкой… Сказать по правде, мне после сегодняшних приключений по барабану чьи-то жилки, косточки и сами тараканы. Безобидные домашние животные. Раздавишь – десяток новых из раздавленного не вырастет. Возьмешь в руку – не ужалят и корнями в тебя не прорастут. Подумаешь, если на хлеб накакают!
Не удивлюсь, если Пороховницын забыл вызвать морильщика. Не до того было, мы тут мир спасали!
Сказать было нечего, и я перевела стрелки на лейтенанта:
– Антон обещал. Будет морильщик. Может, у него сегодня заказов много.
– Ничего, еще день переживем, – вздохнул папа.
Я взяла у него пакеты с купленными в городе продуктами, и мы пошли ужинать.
Морильщик приехал рано утром.
Глава XI. Человек с поэтической жилкой
Я проснулась оттого, что стояла босиком на холодной траве. Приоткрыла один глаз: сад, старые яблони с натянутым гамаком, папа… Что ли, он меня на руках вынес? Или сама пришла?
Папа бросил в гамак подушку, уложил меня и накрыл одеялом. Гамак покачивался, пахнущий солнцем и травами ветер перебирал листочки над моей головой. Где-то рядом бубнили голоса папы и Пороховницына.
Глаза стали слипаться. Уже проваливаясь в сон, я увидела в окне дома противогазную харю с хоботом и круглыми глазами. Харя оглядела нас и закрыла окно, чтобы тараканья отрава не улетучилась раньше времени.
