для мусора, сломанный пылесос. Затем прошла вдоль кучи и начала искать с другого места. Задела здоровой рукой конец кочерги, вытащила ее и принялась изучать в тишине.
«Где же ты была, когда была мне нужна, а?»
Конни перекинула кочергу через плечо к остальным отброшенным вещам и нырнула обратно в кучу хлама.
– О. Хм?
Она заметила в глубине что-то большое. Во всяком случае, довольно крупное. Светлого металла. Вцепилась в край, ее теплые ладони ухватились за холодную поверхность.
– Давай же…
Предмет сдвинулся гораздо легче, чем комод. И был далеко не такого же размера. Несмотря на тяжесть, он легко отделился от остальной кучи. Металлический сундук. Внутри него что-то дребезжало. Конни этот момент совершенно не волновал. Она отнесла сундук к комоду и, тяжело дыша, поставила сверху. Ровный и устойчивый, он давал ей дополнительные два фута высоты, а то и больше. Более того, сундук был достаточно широким, чтобы, по прикидкам Конни, можно было спокойно поставить на него табурет.
– Вот и все, – торжествующе произнесла она. Хилая победа, но все же победа.
Конни забралась на комод. Схватила табурет, подняла его и поставила на сундук. Посмотрела на ножки, которые почти касались краев крышки. Не очень надежно, но все-таки достаточно прочно, решила она.
«Сойдет».
Пока ее рука не взбунтовалась посреди подъема, Конни думала, что все будет в порядке. Стоя на комоде, она заглянула в дыру, которая оказалась прямо у нее над головой. Оставалось забраться на сундук, а с него на табурет, как по крайней мере половина ее тела очутилась бы в отверстии. Сейчас Конни оценивала его размеры, его ширину, прикидывая, сможет ли протиснуться внутрь и по-змеиному выбраться на поверхность.
– Я сделаю это. Сделаю.
Она произнесла это вслух, чтобы слова превратились в реальность. Хотя бы для нее самой. Конечно, могло произойти все что угодно. Конни вовсе не была наивной. Но это был ее лучший вариант. Она бросила последний взгляд через плечо на конец тропы, на свободный пятачок земли у стены пещеры, где все еще лежало безжизненное тело Отца. Двойников это вряд ли обрадует. Конни проверила нож, по-прежнему надежно спрятанный в заднем кармане.
Было уже темно. Возможно, твари спали. Возможно, если ей удастся выбраться, она сможет напасть на них и убить во сне. Во всяком случае, одного или двоих. А потом…
Ее рука снова дернулась. Конни задержала дыхание, крепко сжав губы и стараясь перетерпеть боль. Рассмотрела проклятую штуку в лунном свете – пальцы по-прежнему были растопыренными и скрюченными, точно когти. Окостеневшими. Неподатливыми. Казалось, будто под ее плотью камни, которые перемалывают и разрушают все хитросплетение ладони изнутри. Через миг острая боль утихла. Превратилась в тупую, перекатывающуюся. Пульсирующую. Терпимую.
Сейчас или никогда.
Конни встала на сундук. Пристроила в ногах табурет и вытянула шею, чтобы увидеть дыру прямо над головой. Снаружи со свистом задувал ветерок, прохладный и божественный, он овевал ее влажное лицо.
Сейчас или никогда.
Конни осторожно встала на табурет – осторожно, чтобы не уронить его с края сундука и не свалиться на пол пещеры, осторожно, чтобы не удариться макушкой о потолок, когда выпрямится и влезет в отверстие.
И вот она внутри. По крайней мере, наполовину. Дыра оказалась еще уже, чем казалось вначале, В нее втиснулись бы разве что еще две таких, как Конни, прижавшись плечом к плечу. Табурет закачался. С трудом удерживая равновесие, Конни прижалась спиной к стенке, вытянув вдоль изгиба дыры руку. Для старта хватило толчка одной ногой – быстрый прыжок, чтобы упереться ступнями в противоположную стену и втиснуться внутрь целиком. Вот он, тот самый момент – пан или пропал. Если она сможет пролезть, то преодолеет и остальное. Сама дыра была… футов пять от начала до конца, плюс-минус? Внешний мир совсем рядом. До спасения рукой подать.
«А стоит ли мне выбраться на поверхность и столкнуться с этими тварями в лесу? Или с детьми? Что тогда будет?»
Неподходящее время для таких мыслей. Конни оперлась всем весом на шаткий табурет. Крепко прижалась спиной к стене лаза, вытянув обе руки в стороны. От почерневшей ладони толку было мало, но Конни все равно вытянула ее ради равновесия.
– Ладно, ладно. У тебя получится. Получится…
Она согнула колени.
Подпрыгнула.
Табурет выскользнул из-под ступней. Упал с края сундука, грохнул об пол. В тот самый миг, в ту самую секунду, Конни сделала это. Протиснулась.
Она часто дышала, почти задыхалась, изо всех сил упираясь ногами в противоположную сторону лаза. Настолько сильно, что ощущала, как каменная глыба давит ей в позвоночник. Конни было все равно. Она почти ничего не чувствовала. И подняла взгляд к небу, к лесу над головой, к залитым лунным светом ветвям, сплетенным в ночи. Чуть ослабила нагрузку на спину и сильнее надавила ногами, давая себе подняться выше, болезненно царапая спину о выступ камня, по-прежнему ничуть ни о чем не волнуясь. Она поднималась. Находила новое положение, упиралась спиной, переставляла ноги одну за другой и забиралась выше.
«И так по кругу».
Кого волновало, что к тому времени, как она выберется, ее спина превратится в месиво из кровоточащих ран? Точно не ее. Конни снова напрягла мышцы и повторила весь процесс. Она помогала себе взбираться, подкладывая под себя здоровую руку. А больная сжималась и разжималась, сжималась и разжималась, отвлекая мучительной болью. Своим собственным пульсом. Спина стала горячей и мокрой от крови. Конни подтянулась выше. Прижалась. Остановилась. Переставила ноги выше. Еще выше. Повторила все снова. Застонала, не сумев сдержаться, когда почувствовала, как рубашка рвется сзади о камни и кожа на спине тоже немного разрывается. Затем Конни остановилась. Переставила ноги выше.
«Черт. Я тут. Я правда тут».
Ее глаза были почти на одном уровне с землей. Голову радовал легкий ветерок, гулявший в волосах. Еще одно усилие. Она оперлась на спину, потянулась вверх. Земля крошилась под ступнями, грозя падением.
«Нет, нет, нет. Только не сейчас».
Голова высунулась наружу. Сердце отчаянно заколотилось в горле, когда Конни оглядела лесную подстилку вокруг. Затем она прижалась сильнее, переставляя ноги выше и чуть ускоряясь, ведь свобода была близко, чертовски близко. Конни подтянулась еще выше, достаточно, чтобы опереться рукой о землю. Еще выше, чтобы высвободились плечи, поясница плавно скользнула по краю ямы, вверх и вперед, пока Конни наконец не поджала ноги и не перекатилась на ровную землю, где раскинулась на спине морской звездой и сделала самый глубокий, самый освежающий вдох в своей жизни.
«Боже мой».
– Боже мой, – прошептала она деревьям. И улыбнулась.
