получится. Он упорно гнал от себя мысли о том, что увидит за порогом. Вернее, о том, чего не увидит.
Выйдя на мороз, он остановился и присмотрелся. Все как он и предполагал – человеческих следов не было. Не давая себе думать об этом, он встал на лыжи, и, пройдя полянку у избушки, вошел в лес. Все. Все мысли, все переживания остались там, у избушки. Началось то, что он любил больше всего на свете – лесная работа – охота.
Ты смотри, девка как в воду глядела, думал Иван, разглядывая следы. Тайга богатющая, я тут озолочусь. Отойдя от дома каких-то тридцать метров, он поднял из снега стайку ночующих рябчиков. Легко настрелял несколько штук, суеверно не став считать сколько. Таскать их с собой он не собирался и развесил на суку старой лиственницы, связав за лапки сыромятным ремешком.
Соболя было много. Впервые Иван видел такой богатый участок. То-то Коля-орочон прибежал деньги назад отдавать, когда протрезвел. Следы зверя – и сохатого, и изюбря тоже попадались. А козы сколько, радовался он, примечая следы косуль, изрезавшие лес. На тропы, набитые зайцами, он уже не обращал внимания. А ведь на прошлом участке приходилось брать и зайца.
Возвращался он довольный. Хоть и намахался за день – километров тридцать напетлял по всему участку – но и результат отличный. И капканы расставил все, что были, и места присмотрел для ловушек, и даже не удержался – добыл несколько белок. Они просто лезли под выстрел. Уже почти у самой избушки – до неё оставалось метров полста, он остановился – коза словно ждала его. Она копытила что-то под снегом и не обращала внимания на подходящего охотника. Он загорелся. Сейчас он пожалел, что взял дробовик. С карабина он положил бы косулю одной пулей. Рискну, подумал он. Медленно делая движения, он перезарядил "ижевку" пулей и приложил ружье к плечу. Достану или нет? Он не любил делать подранков, но сегодня все удавалось и он отбросил сомнения. Поймав на мушку лопатку козы, он задержал дыхание и плавно нажал спуск. Есть! Косуля подпрыгнула, но не побежала, а повалилась в кусты. Иван даже не побежал. И так было ясно, что зверь мертв. Вот сегодня везет! Мясо прямо к столу. Не буду возиться с рябчиками. Наварю нормального мяса.
Короткий зимний день закончился быстро. Когда он закончил с делами, было уже совсем темно. Забросив и уложив разделанную тушку косули, он спустился с лабаза. Пора ужинать. Смирнов поставил на печку кастрюлю. Набросал туда нарубленного мяса и посолил. Не буду придумывать никакой суп, решил он. Поем просто мяса. Пока вода закипала, он нарезал еще теплой печенки, насыпал на берестянку соли. Отец в свое время приохотил его к строганине. Но Иван пошел дальше – он не ждал, когда мясо замерзнет, а ел печень свежую, еще не остывшую. Ну, вот теперь сам бог велел выпить! За талан, за удачу, и под хорошую закуску.
Как только он налил спирту, за стеной заскрипел снег. Шаги были не такими слышными, как в ночи, но его острый слух их уловил. Иван даже не успел испугаться. Дверь распахнулась.
– Хочу мяса! – без всяких предисловий, с порога, объявила знакомая гостья.
Смирнов почувствовал облегчение. Оказывается, он весь день подспудно ждал этой встречи и боялся, что сегодня девушка не придет. Сейчас ему было наплевать, кто она. Да пусть хоть инопланетянка! Он резко повернулся и чуть не уронил чурку, служившую стулом.
– Таюна, ты вовремя! Сейчас мясо сварится, – его губы помимо воли сложились в улыбку. – А печенку свежую будешь?
Эх, блин, да она голодная! Смирнов заметил, как загорелись глаза девушки при взгляде на лежавшее на столе мясо.
– Буду! – изменившимся голосом, прохрипела она и шагнула к столу.
Иван торопливо поставил ей чурку, а сам сел на топчан.
– Ешь, Таюночка! Я ещё нарежу.
От спирта орочонка отказалась. Это очень удивило. На его памяти, они никогда не отказывались от выпивки – хоть мужики, хоть бабы. Сам Иван выпил и присоединился к гостье. Они ели сырую нарезанную печень, макая куски в соль. Руки у обоих стали красными от крови. Иван пододвинул девушке тряпку, которой вытирал руки.
Сейчас при свете лампы, он, наконец, разглядел её лучше. Черные блестящие волосы до плеч. Круглое, с широкими скулами и маленьким прямым носом, лицо. Иван впервые видел такую светлолицую эвенку. Только брови вразлет, черные-черные. И, конечно, глаза. Так же неожиданно большие, раскосые, с огромными черными зрачками – они притягивали Смирнова. Она ела и иногда взглядывала на него. В глазах светился голод. Бедная, похоже, дня три не ела. Она торопилась, по подбородку текла кровь. Если бы кто увидел их сейчас, наверное, испугался бы до смерти. Иван, здоровый, с грубым, словно рубленным на скорую руку, лицом и ороченка, с горящими глазами, в расшитой мохнатыми хвостами, бисером, и какими-то блестящими металлическими побрякушками кухлянке. В мерцающем свете лампы их окровавленные лица и руки наводили на мысли о страшном и потустороннем.
Наконец, она насытилась. От вареного мяса и чая девушка отказалась. Вытерев лицо и руки, она, нисколько не стесняясь, сбросила свои меха и оказалась в привычном уже виде – голая. Быстро юркнув на топчан, она прикрылась одеялом и горячим страстным шепотом позвала:
– Иди ко мне, сатымар…
Смирнов хотел еще поесть мяса, оно как раз доварилось и распространяло вокруг аппетитный аромат. Он уже наложил в миску самые жирные куски, но не выдержал. Отставил все в сторону и начал срывать с себя рубаху. К черту! Я хочу её!
Сегодня любовница превзошла себя. Смирнов чувствовал себя измотанным, словно весь день таскал бревна.
– Надо было сразу тебя накормить, – довольно пошутил он.
– Да, я люблю мясо, – промурлыкала в ответ тоже довольная Таюна.
Она повернулась к Ивану и, водя пальчиком по его груди, зашептала:
– Ты как медведь, настоящий сатымар. Теперь всегда будешь со мной, никому не отдам.
Что-то в этих словах не понравилось Смирнову. Слишком серьезно она говорила.
– Не смогу я всегда быть с тобой. Еще месяц, и домой.
– Зачем тебе домой? Твой дом здесь! Я знаю. Еда, огонь и женщина у тебя есть. Что еще надо смертному?
Ты посмотри, как заговорила, про себя удивился он, точно десять классов закончила, но вслух сказал:
– Много чего надо.
Орочонка вскинулась:
– Ну, скажи мне, амикан, чего тебе не хватает?
Он задумался. Если быть честным, то она права. Все, что надо для
