– Да неужели ты всерьез думаешь, что эти червивые пакости нам добра желали? – с неожиданной резкостью спросил Лёнечка, и Валентина нервно сглотнула, словно подавилась тем, что хотела сказать, а потом сердито передернула плечами.
«Похоже, – подумал Валерка, – Лёнечка ее убедил, только признать это для нее просто влом!»
– Ну что, может, теперь дальше пой… – начал было он, но не договорил.
Двоеглазка внезапно взвыл, вырвался из-под его руки и прыгнул почти на Валентину.
Девочка плюхнулась на дорогу, хрипло заорав, но ее голос был заглушен неистовым рычанием и лаем двоеглазки, который так и метался вокруг какого-то бледного пятна, появившегося над дорогой совсем рядом с Валентиной.
Пятно явно пыталось приблизиться к ребятам, а двоеглазка преграждал ему путь.
Особо всматриваться в белесое мерцание Валерка не стал. Он просто опять схватил дубинку, которая уже проявила нынче ночью свои замечательные боевые качества, замахнулся и… выронил свое оружие из рук, потому что бледное пятно вдруг приняло очертания женской фигуры!
Постепенно стало возможно даже различить черты лица. Слабый голос прошелестел:
– Сама виновата…
Валерка так и ахнул.
Он знал эту женщину! Он видел ее живой – правда, только один раз, но эту толстуху, похожую на подушку в вылинявшей наволочке, трудно было спутать с кем-то другим!
– Фаня! – изумленно позвал Валерка. – Это вы?
Как только он произнес имя призрака, лицо стало видно отчетливей, и Валерка обнаружил, что все оно как бы усеяно мелкими дырочками.
Совершенно как у бабы Кати и у этих чудищ червивых…
– Что? Что с вами?! – крикнул Валерка.
Глаза призрака смотрели на него неприязненно, почти с ненавистью.
– Сама виновата… зачем ее взяла… – выдохнула Фаня еще раз и растворилась в темноте.
* * *
– Ну двоеглазка – это еще ничего, – бубнил Лёнечка. – От таких собак хоть добро есть. А вот двоедушника встретить куда хуже! Это существо такое, у которого две души: человеческая и демона злобного. Днем он ведет себя как все люди, а как стемнеет, засыпает глубоким сном, так что невозможно разбудить. В это время душа его вырывается на свободу и вселяется в любое живое существо, какое только встретится на пути, подчиняет его себе и может сделать орудием своей злобы…
– А я думал, двоедушник – это что-то вроде предателя, – пробормотал Валерка.
– Ну можно и так сказать, – покладисто ответил Лёнечка и продолжал что-то бормотать, но Валерка не слушал.
Было о чем подумать!
Например, о том, кто еще в Городишке за последнее время пропал. Или только Фаня, баба Катя и Сан Саныч? А если так, то почему это случилось именно с ними?!
Хотя Сан Саныч, может быть, еще найдется. Вся надежда на Троицыну ночь и на кладбищенскую березу!
Валентина громко всхлипнула рядом.
Валерка покосился на нее. Сначала Валентина истерично требовала прогнать двоеглазку, который ее так напугал, а потом умолкла и брела между мальчишками, иногда протяжно всхлипывая. Чувствовалось, что ей ужасно хочется повернуть назад. Однако она кое-как держалась, то ли потому, что «давши слово – держись», то ли ее просто пугал ужас обратного пути домой в одиночестве.
Да им всем было страшно! Лёнечка тоже ведь не ради чистого просветительства непрерывно молол языком! Пытался хоть как-то отвлечься и других отвлечь.
– Между прочим, ворота кладбища, наверное, на ночь закрывают, – шепнула вдруг Валентина. – И вряд ли сторож нам откроет.
– И верно, – поддержал Лёнечка. – Надо идти в обход. Придется лезть через забор. Главное, лишнего не пройти, а то недолго и в обрыв угодить. Там лодочная пристань внизу.
– Ничего, – сказал Валерка. – Лучше в обход, чем через все кладбище… ночью…
– С нами же двоеглазка, ты забыл? – усмехнулся Лёнечка.
– Не пойму все-таки, почему «двоеглазка»? Два двойных глаза – это значит четыре, – проговорила Валентина. – Четырехглазка он!
– У кого четыре глаза, тот похож на водолаза, – автоматически выдал Валерка.
– У кого четыре глаза, тот похож на Гарма, – тяжело вздохнула Валентина. – И мне это очень не нравится…
Валерка вспомнил: Гарм – это какой-то пес из ледяного ада, как его там, Хельхейма, что ли… Интересно, история, которую рассказала Валентина, – правда или фантастика?
А то, что этим вечером происходило и даже, может быть, еще будет происходить, – правда или фантастика?!
– Странно, почему этот ваш дурацкий двоеглазка молчит, – проворчала Валентина. – Тут ведь кладбище! Тут мертвых полно! От него нет никакого толку! Лучше его прогнать! Если он опять бросится на меня, я просто умру!
И в самом деле: пес не выл, не лаял. Валерка чувствовал ладонью, как напряжены его шея и спина, но все-таки двоеглазка не подавал голоса.
– Он молчит потому, что здешние все спят, нам никто не угрожает, – так же шепотом ответил Лёнечка.
Странно – Валерке после этих слов стало спокойней. Вот только мысли покоя не давали.
– Ничего не понимаю, – пробормотал он. – Теоретически на кладбище должно быть полным-полно всяких призраков. Однако их не видно. А дома у Сан Саныча… и на дороге…
– Я ж тебе говорил, что до сорока дней мертвые могут являться в те места, с которыми для них что-то связано, – перебил Лёнечка. – Являться по своим земным заботам. Баба Катя пришла за своими вещами. Фаню мы видели около ее кафе…
– А эти животные – страшные такие, которых двоеглазка разогнал? – напомнил Валерка. – У них какие заботы вдруг образовались?
– Жуткие, как будто из разных существ составлены, – пробормотала Валентина.
И Валерку вдруг осенило!
– Слушайте! – воскликнул он, но тут же испуганно прихлопнул рот ладонью и продолжал уже шепотом: – А ведь там была помойка! Я помню! От нее всегда несло тухлятиной! Что, если эти остатки свинины, курятины, коровятины…
– Говядины, – поправила Валентина, нервно хихикнув.
– Да без разницы, – махнул рукой Валерка. – Что, если их остатки просто маячат на месте своего последнего пребывания? Вы понимаете, о чем я говорю?
– Понимаем, – в один голос ответили Валентина и Лёнечка.
– Только я не понимаю, почему и эти чудовища, и призраки бабы Кати и Фани были все как будто в мельчайших дырочках, – добавил Валерка.
– Я не заметила дырочек, слишком испугалась, – призналась Валентина.
– Ну, я бабу Катю хорошо разглядел, поэтому и на Фане их заметил. – пояснил Валерка. – Странные такие дырочки… Маленькие-маленькие…
Минуту шли молча, потом Валерка задумчиво проговорил:
– Хотя, может, так и должно быть? Я ведь раньше ни одного призрака не видел, мне сравнивать не с чем.
– Мы видели, – в один голос сказали Валентина и Лёнечка. – И тоже никаких дырочек не заметили.
