мыть! И свою кружку, и твою, а хочешь, к соседям пойду – попрошу у них грязные кружки и тоже помою!
Мама указывала на него скалкой и уже сквозь смех заканчивала этот разговор:
– Смотри у меня! Получишь!
Едва уходила, отец притворно выдыхал, как будто и вправду избежал смерти.
Саня прервал Пашкины воспоминания, крикнув:
– Ага! Вот оно!
Ирина ткнула фотографа локтем и, когда он посмотрел на нее, одним взглядом спросила: «Что происходит-то?» Но он и сам не знал.
Едва выскочили из дома, еще слыша лезущих из окон тварей, Саня уверенно повел их в сторону центра поселка. Пашка решил, что к вокзалу, но Саня сказал, что нет, просто так уехать они не смогут.
– Не выпустят нас. На поезд не посадят – уж об этом Иван Иваныч позаботился. А Ирину с дочкой одну в поезд отпускать нельзя. На машине… Ну, тут либо сразу погонятся, либо из города навстречу вышлют кого-нибудь. Да и не даст нам больше никто машины ни за какие деньги. Петровичу вон когда «жигули» возвращали, даже солидный бонус к обговоренной сумме не заставил его хотя бы улыбнуться. Забрал ключи и сказал, чтобы дальше без него. И уж конечно, всем растрепал.
– Угоним?
– Умеешь?
Пашка вздохнул: нет, не умел. Среди всех его многочисленных талантов угон автомобилей не числился. Но тут ему пришла в голову перпендикулярная мысль.
– Михалыч же обещал, что отпустят.
Саня пожал плечами:
– Сообщения и звонка от него пока не было. Значит, еще не договорился. – Саня вздохнул и заговорил так, что было ясно: ему предстоит сделать то, чего делать он совершенно не хотел. – Ладно, есть у меня вариант, как убедить этого Иванова Ивана Иваныча отпустить нас прямо сейчас.
Дальше Саня долго рылся в телефоне. Пока не нашел, что искал. Радостный его вскрик, помешавший Пашке поностальгировать о детстве, был посвящен именно этому событию.
Все это время Пашка поглядывал на Ирину: вид у нее был замученный. Она постоянно испуганно озиралась. И до Пашки дошло: а ведь так и есть! Он и сам стал присматриваться к окнам домов, мимо которых они проходили. Но бойкая Валентина, видимо, и правда смогла отвлечь тварей – никаких признаков их появления не было.
Саня набрал кого-то, и у него состоялся очень странный телефонный разговор.
– Алло! С Даниилом Семеновичем соедините, пожалуйста. Скажите, срочно, издание «Сейчас!» беспокоит, он поймет. – Саня помолчал секунды три, не дольше. – Алло, здравствуйте, Данила Красноармеец. – Саня кусал губы, нервничая, глубоко вздохнул и продолжил: – Это Саша Кузнецов… Нет, Михалыч ваш номер не говорил, я сам догадался, кто вы, и нашел номер… Ну, я знал про ваше прозвище, знал, что вы сидите где-то очень высоко, не знал, правда, что настолько. В общем, оставалось найти человека с вашим именем, про которого ходят слухи, что он ездит только на немецких машинах и часто в аварии попадает… Нет, не бросайте трубку, выслушайте… Да стойте вы, я ведь могу и рассказать, кто про Богданова информацию слил… Прекрасно понимаю, с кем говорю. И нет, не угрожаю, просто хочу, чтобы вы меня выслушали. Мне нужна услуга, чтобы выбраться из Тихого сегодня же… Вам не трудно будет, нужно двух человек найти, сейчас расскажу…
Сегодня же выбраться из Тихого. Пашка попробовал эту мысль «на вкус». Она казалась сладкой и согревающей, как ликер. Он уже представил себе, как они покидают вокзал поселка, как приезжают в столицу… И как-то взгрустнулось. Саня-то, конечно, будет с Ириной, она и сейчас как бы невзначай нет-нет да коснется его рукой. А вот он, Пашка… Что ждет его после всей этой странной истории? Он невольно вспомнил голую девушку из племени шусов. Получается, он так и не узнает никогда, что именно с ним тогда приключилось? И хуже того – больше никогда ее не увидит? Не то чтобы очень хотелось, подумаешь, девица, у него таких… И Пашка осекся: нет, не было у него таких. Захотелось не какую-нибудь, а вот одну… такую, чтобы другие были вовсе не нужны…
Саня говорил по телефону, объясняя что-то собеседнику. Пашка хотел опять прислушаться, но его отвлекла Ирина:
– Куда мы сейчас собрались? Мама говорила, что уезжать из Тихого – это не вариант. Что ангелы эти будут Маришку где угодно преследовать…
– Это до того, как она узнала про меня, – вмешался Саня, убирая телефон.
– А чего она про тебя узнала? – спросил Пашка, пытаясь отвлечься от навязчивых мыслей о тоскливом своем будущем.
Саня на свой раздражающий манер отрицательно покачал головой и отвернулся. Выходило, что объяснений не будет. Пашка уже собирался было надавить и заставить его объясняться, но тут они оказались на главной площади, и до фотографа дошло, куда именно они направляются.
– Сань, ты серьезно?
– У меня все схвачено.
Саня, конечно, сообщил это с максимально уверенным видом, но сомнения Пашки никуда не делись. Фотограф рад был бы высказать, что именно он думает об этой идее, но материться, пока у тебя ребенок спит на руках, не позволяло воспитание.
Вместо того чтобы бежать от него подальше, они шли прямо в логово фээсбэшника – в полицейский участок Тихого. Фотограф уже тогда знал, что это ошибка, просто не представлял, насколько серьезная.
* * *
В коридоре участка на Саню вновь нахлынули воспоминания. О том дне, когда они с отцом ждали машину, чтобы уехать в город. Теперь-то Саня вспомнил, зачем это было нужно. Это был не просто какой-то день. Это был следующий день после того, как Саню сбил Богданов. Ясно, почему отец столько курил: он чувствовал, что оставаться в поселке нельзя, что это опасно, и был прав. Хотя той ночью, когда Саша приходил в себя, когда кровь этих мерзких существ, пахнущих керосином, заживляла его раны, сами твари не пришли за ним. Не скребли по окнам, не стучали в них, не пытались вырваться сквозь них в его дом. Потому что, как теперь понимал Саня, они все это делали в доме Абрамова. Они привязываются к людям. Но и к местам. Той ночью они решили забраться в дом ученого и каким-то образом смогли.
Голоса доносились из ближайшего кабинета. Саня распахнул дверь. Он и вправду думал, что у него все схвачено.
Когда они завалились в комнату, находившийся там полицейский и сам Иванов Иван Иваныч, висевший на телефоне, даже не стали скрывать своего удивления. Всегда хладнокровный фээсбэшник выглядел растерянным. Произнес в трубку, что перезвонит, положил телефон на стол и, хлопая глазами, уставился на Саню. Журналист поторопился объяснить свое появление:
