просто крутые. Чудовищное тело Великого Князя оставалось неподвижным. Билетер поднял голову и протянул ее за рога.
- Я сделал, как ты велела, Эфирисса, - сказал Великий Герцог.
- Мне неприятно тебе это говорить, - сказала Кэсси, - но я просто пошутила.
- Как я уже сказал, вас ждет ваш скромный хозяин, и еще кое-кто, кто любит вас и жаждет вас видеть.
- Да, я знаю, моя сестра. Но я не верю тому, что говорят дьяволы. Я не настолько глупа, так почему бы тебе не сделать нам всем одолжение? Почему бы тебе и твоему отряду головорезов не пойти куда подальше?
- Пойдем с нами по доброй воле, или мы возьмем вас, - сказал Великий Князь, а за его спиной несколько его зверей разворачивали колючую сеть.
- Ты не можешь взять меня, - начала Кэсси, а потом закричала, - потому что вы все бескостные!
Голова Великого Князя обвисла, как резиновый мешок. Его выпрямленное тело рухнуло само на себя, а затем все Билетеры в зале, казалось, сдулись, когда все их кости исчезли из плоти. За то время, которое потребовалось Кэсси, чтобы просто произнести это слово, Великий Князь и его взвод превратились в дрожащую массу плоти.
- Это так круто! - Воскликнула Ангелиза.
Но у Кэсси начали слабеть колени.
- Боже, я едва могу двигаться, я так устала.
- Каждый раз, когда используешь свои силы, ты истощаешь свою физическую жизненную силу, а сегодня ты использовала очень много. Но мы все равно должны выбраться отсюда. Слияние проходит, но я не знаю точно, сколько времени это займет, чтобы полностью закончиться.
"Да", - подумала Кэсси, прищурившись, у нее слегка кружилась голова. Давай просто уйдем. Она посмотрела на коридор из шлакоблоков и подумала: "Разрушайся".
Коридор рухнул, словно был сделан из детских кубиков, внезапно сметенных сердитой рукой. Воздух хлестал им в лицо, пыль волнами поднималась наружу, и там, где раньше были стены, теперь разверзлась ночь. Периметр границ слияния уменьшался на глазах, адские строения, улицы и черты исчезали. Кэсси упала в изнеможении. Ангелиза перекинула ее через плечо и побежала.
ЧАСТЬ III
ПАДШИЙ
ГЛАВА 11
1
Уолтер чувствовал себя одурманенным, словно только что сошел с особенно крутых американских горок. "Я в городе", - мелькнуло в голове. Он попытался остановить головокружение. Просто большой город, захудалый район, вроде Юго-Восточного округа Колумбия или, может быть, Детройта. Эти мысли были реактивными, дезориентированными. Однако через несколько мгновений ему придет в голову, что ни Юго-Восточный округ Колумбия, ни Детройт не обладают вечными темно-алыми сумерками. Луна, возвышавшаяся над Вашингтоном и Детройтом, не была черной, а звезды - мутно-желтыми.
Уолтер, пошатываясь, побрел по вонючему переулку. У него болела голова, и с каждым приступом боли возвращалась очередная порция воспоминаний. Он приложил руку к голове, ощупал бинты, потом вспомнил еще кое-что.
Он пытался покончить с собой, но потерпел неудачу. Колин, напротив, успешно завершил акт самоубийства.
Он усмехнулся. Так... Я Эфириец. Либо так, либо это действительно кошмарный сон.
Конус света от покосившегося уличного фонаря освещал конец переулка. Там стояла груда мусора, как в любом городе: старая металлическая бочка, набитая всяким хламом. Среди пустых банок и расколотых ножек мебели стояло продолговатое зеркало, испещренное трещинами. Уолтер уставился на свое изображение, наблюдая, как снимает повязку с головы. Его плечи поникли от странного отражения и нелепой раны. Выбритая линия швов разделяла его волосы ровно посередине. Колин был прав, я действительно похож на Мо в эпизоде про обезьянку-шарманщика... Впрочем, какая разница? Если это не сон, то он сейчас в аду, аду, который за тысячи лет превратился в этот бесконечный мегаполис, полный небоскребов. И он был уникален в этом месте. В мире живых он был никем.
Здесь, как ему сообщили, он обладал огромной властью.
Но где же доказательства такой силы? Он не преобразился. Он не излучал сверкающий свет из своих глаз. Это был тот же Уолтер, только стоявший в другом месте.
Другой мир, напомнил он себе.
Вернувшись в пентхаус Колина, он прочитал все страницы, которые были переписаны проститутками, и если что-то и было в Уолтере, так это то, что его гениальный IQ обладал достаточной способностью к чтению, а также к хранению данных. Он прочел все "Пробуждения Люцифуга", первую книгу, когда-либо изданную в аду. Он тщательно изучил важнейшие главы: "Незакрепленные эдикты адского пространства" и "Эфириссы и Эфирианцы".
Теперь он знал все. Он знал все правила.
Но не было никакого описания реальных сил Эфирианца. Как они проявлялись? Если он был таким могущественным - первым Эфирианцем за всю историю - почему никто не встретил его? Он ожидал, что его увезут на троне. Почему миньоны подземного мира не кланяются ему в ноги?
На испачканной мочой стене переулка маячило граффити: "Я хочу все испоганить!" и "Ад - отстой". В темноте чирикали едва различимые очертания, которые могли быть только крысами, а под его кроссовками трещали пузырьки с лекарствами. Уолтер покачал головой.
- Может быть, это Детройт, - пробормотал он. - Думаю, Люцифер не в восторге от городского обновления, - затем Уолтер вгляделся в еще одно граффити: БЕСПЛАТНЫЕ ФРИКАДЕЛЬКИ И ОКРОВАВЛЕННЫЕ ЛИЦА. И снова покачал головой. Последняя надпись была: "Кэндис любит Уолтера".
Нахмурившись, он ушел.
Начала раскрываться истинная природа города. Из переулка он действительно мог видеть небо, похожее на темную кровь, и черный серп луны, который выглядел в несколько раз больше, чем луна, вращающаяся вокруг живого мира. Под канализационными решетками потрескивал огонь, и из тусклых окон на него смотрели странные лица, явно не человеческие. Но Уолтер не боялся. Почему он должен бояться?
Я Эфириец.
Детали того, как он оказался здесь, начали всплывать на поверхность. Это место в Южном Сент-Пите, Курган, как его называли, какая-то местная достопримечательность. Проститутка Колина дала Уолтеру клочок бумаги с указаниями.
Это был Тупик, и теперь, прочитав записи, он понял, что это значит. Он просто прошел через него. На мгновение все потемнело, и он почувствовал странное давление, но, сделав всего несколько шагов, оказался здесь.
Хождение по бездорожью перенесло его из одного мира в другой, и вот он здесь. В городе. В Мефистополисе.
В кармане брюк он держал отполированный оникс - одну из последних инструкций покойного брата. Он скрывал его видимую жизненную силу. Он почувствовал, как в его бежевых докерах потеплело, и, хотя не совсем понимал, что к чему, решил, что лучше сделать так,
