Адский Ангел - Эдвард Ли

Голем.

Уолтер читал о них и обо всех обитателях этого места. Голем был сродни безмозглому полицейскому. Они были сделаны из глины с приливных русел реки Стикс для службы в полиции. Они двигались медленно, но были почти неразрушимы.

Если Уолтер повернется и побежит в другую сторону, до него доберутся Брудрены. Он мог только подозревать, что пробежать мимо этой штуки перед ним будет гораздо эффективнее. В любом случае, Уолтер знал, что умрет, и это была не такая уж ужасная перспектива, поскольку он уже был самоубийцей.

Его зубы стучали.

- Пожалуйста, не делай мне больно, - умолял он Голема.

Существо приближалось неуклюже, но неуклонно. Он не поднял на Уолтера руку, похожую на рукавицу, а вместо этого посмотрел на него сверху вниз безликой шишкой своего лица. Уолтер зажмурился и приготовился умереть.

Глухой стук его шагов удалялся. Потом раздались визг, крики, вопли ужаса.

Уолтер обернулся и посмотрел. Позади него Голем топтал Брудренов, давил их, растаскивал.

Уолтер побежал.

Почему он спас меня? Он мог убить меня за секунду, но не убил.

Потом он вспомнил кое-что еще, кое-что из того, что Колин сказал ему перед тем, как украсил потолок своего пентхауса своими мозгами. Повелитель лжи хочет тебя, брат... Уолтер не очень доверял титулу этого человека, но все же... Властные круги Мефистополиса хотели Уолтера, и ему было трудно отмахнуться от этого, поскольку он, по сути, прожил всю свою жизнь нежеланным. Были обещания великих свершений, власти, как у короля. Та последняя белокурая шлюха тоже подразумевала это: что в аду Уолтер станет чем-то великим и вернет себе женщину, которую любит.

И он продолжал мечтать.

Он прочистил голову и пошел, нашел еще один дымящийся перекресток. Паровой автомобиль, приводимый в движение чертенком в кепке Нью-Йорк Янкиз, появился из низко висящего тумана. Грифон лениво покружил над головой, оценивая его, и исчез. Из далеких освещенных окон доносились смех, стоны и крики.

Следующий уличный знак привлек его внимание: Хайм-Резервуар-Авеню. Раздался звон колокольчика, и в памяти вспыхнули новые обрывки. Сон, вспомнил он. Но ведь это был всего лишь сон, не так ли? И он вспомнил хорошенькую девушку в панковской одежде, которую обезглавили Големы: ее звали Безымянная. Колдунья класса дактилей двора короля Мурсила Первого, сказала она ему, что бы это ни значило. И он вспомнил еще одну вещь: во сне Големы бросили ее голову в мусорный бак.

Прямо перед ним стоял мусорный бак.

"Лучше бы в этом мусорном баке не было отрубленной головы", - подумал Уолтер, заглядывая внутрь.

В мусорном баке лежала отрубленная голова.

- Привет, Уолтер, - поздоровалась голова, когда он склонился над мусором. Жук телесного цвета полз по ее лицу, и она раздраженно дернула носом, чтобы избавиться от него.

- Безымянная, - прошептал Уолтер.

Как раз в этот момент ему кое-что пришло в голову. Безымянная была, по сути, единственной девушкой, которая когда-либо была добра к нему. Просто моя удача, подумал он. Она - отрубленная голова.

Он поднял ее за блестящие черные, как смоль, волосы.

- Это заняло у тебя достаточно много времени.

- Но ты была всего лишь сном...

- Ты же Эфириец, Уолтер. Во сне ты можешь покинуть свое физическое тело и прийти сюда или куда угодно в Антивселенной.

- А что такое Антивселенная?

- У нас нет времени говорить об этом. Давай убираться отсюда, пока не появился еще один отряд Мансеров.

Уолтер, сбитый с толку, направился вниз по улице, неся Безымянную за волосы.

- Я чувствую... это неправильно... нести по улице отрубленную голову. Особенно... говорящую отрубленную голову.

- Не беспокойся об этом, Уолтер. Ты в аду. Здесь головы разговаривают. Но ты должен быть сильным. Очень много надо сделать.

- Что сделать?

- Позже... расскажу.

Уолтеру не помешал бы более конкретный ответ.

- Я знаю, что Люцифер хочет меня. Ты не скажешь мне, как его найти?

- Нет, моя цель состоит в том, чтобы заставить тебя осознать происходящее, убедиться, что ты видишь то, что должен видеть. Все дело в свободе воли, Уолтер, и очень важно, чтобы ты это понял. Ты забываешь подробности моего проклятия - моего вечного проклятия. Я знаю будущее, но открыть его никому не могу.

Это взволновало Уолтера. Женщины всегда так делают.

- Но то, что ты сейчас сказала, это твоя цель. Это указывает мне на то, что ты здесь по какой-то причине, и эта причина каким-то образом связана со мной.

- Верно, - ответила хорошенькая отрубленная голова. - Я ждала тебя. Меня специально послали сюда, чтобы выяснить твои варианты.

- Отлично. Бог послал тебя?

- Нет.

- А кто же тогда?

Голова вздохнула.

- Посредники, представляющие противоположный замысел.

- А, это, - Уолтер изо всех сил старался изобразить сарказм.

- Ты делаешь мне больно. Не мог бы ты взять меня под руку?

Уолтер подчинился. Он чувствовал себя разочарованным всей этой сценой. Эфириец? Он ходит с головой под мышкой.

- Я думал, что у меня должны быть способности, как сказано в книге.

- У тебя есть силы, Уолтер. Просто пройдет некоторое время, прежде чем ты достаточно обучишься, чтобы использовать их. Или этого никогда не случится - я не могу тебе сказать. Ты должен научиться контролировать свои эмоции. Эгоистичные эмоции, такие как страх и отчаяние, мешают твоему дару. Ты находишься в новом месте, которое тебе незнакомо. Тебе нужно привыкнуть к тому, что ты здесь. Ты должен преодолеть отвлекающие факторы, преодолеть все ментальные баррикады. Ты должен деобструктировать свои чувства.

Уолтер покачал головой.

- Деобструктировать. Фантастика. Это слово существует вообще?

- Если хочешь знать правду, Уолтер, ты, наверно, слишком запутался, чтобы когда-нибудь развить свои способности.

- Значит, я бессильный Эфириец?

- Да.

Еще один обман. Еще один пинок под зад. Неважно, в каком он мире, он везде был никому не нужным неудачником. Он повернул за угол, шаркая кроссовками.

- Погоди-ка, если я бессилен, зачем я нужен Люциферу?

Голова становилась все более и более иллюзорной.

- Ты - план Б, Уолтер. План А провалился.

- Я засуну тебя обратно в мусорный бак, - сказал он с отвращением. Он ничего не мог понять из того, что она говорила; казалось, она делала это нарочно, чтобы сбить его с толку, расстроить.

Теперь ее голос звучал печально или разочарованно.

- У тебя