как ему сказали. Он пришел сюда не просто так, а чтобы повидать Кэндис. Он не мог заполучить ее в живом мире, но как Эфириец он получит ее здесь. Они проведут вечность друг с другом, в любви.
КЭНДИС ЛЮБИТ УОЛТЕРА...
Бедный Уолтер...
Над головой колыхались причудливые уличные знаки: Краниопаги-Авеню, Хемигипертроуб-Роуд, бульвар Чан-Кройд. Что? Нет Примроуз-Лейн? Теперь серные уличные фонари на тротуаре окрашивали асфальт желтым инеем. Он проходил мимо другого переулка, когда услышал слабый, но отчетливый звук...
Клип...
Клип...
Клип...
Клип...
Уолтер остановился, заглянул в переулок.
Какая-то человекоподобная дворняга, с рогами, окружавшими голову, как корона, и лицом, вытянутым круглым и тугим, как черный воздушный шар, стояла в переулке со спущенными гнилыми штанами. Он срезал бородавки со своего слоновьего пениса кусачками для ногтей.
- Убирайся отсюда! - проворчало существо. - Разве ты не видишь, что я занят!
Уолтер убрался оттуда и быстро. За следующим поворотом он наткнулся на улицу, которая, казалось, была вымощена булыжником. Сначала это выглядело довольно красиво, но когда он рассмотрел камни более внимательно, он заметил, что они были прозрачными, как прозрачные кирпичи, каждый из которых содержал демонический плод. Впереди к почтовому ящику прислонилась Ликанимфа. Откидная дверца почтового ящика не закрывалась, переполненная частями тел. Но Уолтер читал о Ликанимфах: это знойные бродячие оборотни, которые занимались проституцией. Она ковыряла в своем волчьем носу, вытаскивая червей.
"Блин, это место намного отвратительнее Детройта!" - В ужасе подумал Уолтер.
Однако улицы казались странно лишенными активности. "А где все?" - пробормотал он себе под нос. Город в аду? Он должен быть полон проклятых душ и демонов.
- Несколько часов назад прибыла бригада увечий, - сообщил ему симпатичный оборотень. Теперь она извлекала из ноздри червяка длиной не меньше фута. - На этой неделе они напали на нас дважды. Такого еще никогда не случалось.
Уолтер отвел глаза от ее текущей деятельности, когда спросил:
- Что за бригада увечий?
- Обычно это полк Билетеров и новобранцев. Они являются врасплох в Нектопортах, убивают всех на улице. На этот раз, правда, забавно.
- Ч-что?
- Последние два раза они никого не убивали, просто уносили всех в сетях. Этим занимались и отряды мансеров, и полиция. Ходят слухи, что они берут всех живыми, чтобы использовать их в Злодеянии. Какой-то новый фокус-покус происходит, вот что я слышала пару дней назад. И это действительно бесит меня, потому что это уничтожает мой бизнес. Я потеряла несколько своих лучших Джонов во время их последнего нападения, - она подмигнула ему агатовыми глазами с длинными ресницами. - Хочешь встречаться, милашка?
- Э-э-э, нет, спасибо, - пробормотал Уолтер. - У меня нет денег.
Она зашипела, показывая пожелтевшие клыки.
- Тогда убирайся с моей улицы, бесполезный придурок!
Уолтеру это замечание не понравилось.
- Ты не должна так со мной разговаривать, - сказал он. - Если бы я не был хорошим парнем, я бы использовал свои силы на тебе.
- Какие силы?
- Я Эфириец, - сказал он ей.
Восемь дерзких, покрытых мехом грудей Ликанимфы покачивались, когда она смеялась.
- Эфирианцев не существует, придурок. Это басня. Это как Санта-Клаус. И даже если Эфирианцы существовали бы, то ты бы точно им не был.
- Почему бы и нет? - Бросил вызов Уолтер.
- Ты слабак, а не герой.
Уолтер бросился прочь, раздавленный. Но то, что она сказала, не могло быть правдой, не так ли? Он знал, что жив, но находится в аду. Только Эфирианцы могли это сделать. Это был единственный способ, которым член живого мира мог войти в это место.
Он свернул за следующий угол.
- Ман-бургеры? - спросил Тролль. Он стоял в окровавленном фартуке у своего торгового стенда на колесиках. Его лицо могло бы быть мясным рулетом. Он умело вертел лопаткой над бледными мясными котлетами, готовившимися на гриле. - Или как насчет некоторых из них? - он качнулся, указывая на три шипящие штуки, которые выглядели, как белые братвурсты.
- Что это такое? - Спросил Уолтер. - Сосиски?
- Это ghalestro pajata, жареные кишки маленьких упырей, все еще наполненные материнским молоком. Это здорово, на вкус, как соленый пудинг.
Желудок Уолтера сжался.
Затем продавец открыл металлическую коробку рядом с грилем; из нее повалил пар.
- Это даже лучше, и стоит всего лишь два четвертака Эйхмана. - Уолтер увидел контейнеры, покрытые коркой по краям и пузырящиеся чем-то, что могло быть расплавленным Мюнстерским сыром. - Это запеченный Мекониум Империал, рецепт моей мамы.
Уолтер задыхался, но любопытство не оставляло его.
- Что... что такое мекониум...
- Содержимое кишечника плода. В этом случае плод Какодемона третьего триместра. Деликатес!
Уолтер отшатнулся, и его вырвало прямо на тротуар. Его рвота светилась так, словно его вырвало на линзу прожектора. Торговец засмеялся, и он услышал торопливую возню. Он прислонился к припаркованному у обочины паровому автомобилю, пытаясь отдышаться, но суета становилась все громче, и теперь он слышал бормотание.
Все еще вздрагивая, Уолтер поднял взгляд. Несколько юных Брудренов - детей демонов-полукровок - с энтузиазмом собрались вокруг блевотины Уолтера.
Уолтер с отвращением уставился на это. Что это на земле...
Но ведь это не земля, не так ли? Брудрены подхватили светящуюся блевотину Уолтера и помчались прочь, держа ее в сложенных ладонях, с горящими лицами. Несколько человек подрались из-за оставшихся мазков.
Тогда это имело смысл, и это было доказательством того, что он действительно был Эфирианцем, как говорили книги. Любой материальный предмет или субстанция из живого мира представляли огромную ценность в аду. Включая рвоту. Особенно рвота Эфирианца. Здесь это было так же здорово, как наличные.
"Каждый день узнаешь что-то новое", - уныло подумал он.
- Вот он! - пропищал гнусавый голос. На него уставились странные бугристые личики - оставшиеся Брудрены.
- Смотри!
- Да, прямо здесь!
- ЭФИРИЕЦ!
Это был не тот прием, который представлял себе Уолтер. Когда они бросились в погоню, Уолтер убежал в другой переулок. Маленькие хулиганы следовали за ним, как стая бешеных терьеров, хихикая, и Уолтер знал, что они намного быстрее его. Что они сделают, когда поймают его? Это было нетрудно понять. Если его рвота стоит денег, то разве части его тела не стоят еще больше? Эти маленькие психи разорвут меня на части!
Какой-то Эфириец. Что за шутка. У него нет силы. Он не пробыл в аду и десяти минут, а его вот-вот убьют.
Его сердце почти остановилось, когда он посмотрел в конец переулка.
