class="p">Он высунулся из ширинки и внезапно хлестнул ее по лицу. Он замотался взад-вперед, снова и снова отвешивая ей оплеухи. Я усмехнулся, увидев отпечаток моего члена на ее роже. Я смутно различил след головки и ствола на ее бледной щеке.
После девятой или десятой оплеухи она потеряла сознание.
Но этого было мало. Моя ненависть все еще горела.
И мой член все еще был тверд, поэтому я засунул его ей в рот. Протолкнул его глубже, в горло. Рвотные позывы тут же начали массировать его. Она закашлялась, задыхаясь, но не проснулась.
- Как тебе теперь мой член, сука?
Полицейские выломали дверь. Они взглянули на задыхающуюся жену и отстрелили мой член. Полагаю, в этом уже не было ничего удивительного. Мой адвокат говорит, что я в глубокой жопе, и мне светит как минимум десять лет. Но к этому моменту мне уже насрать. Что мне, черт возьми, делать в обществе без рук, без члена - разве что участвовать в эстафетах по прыжкам в мешках или играть в футбол?
Но здесь, внутри, я не чувствую себя в безопасности. Особенно потому, что у меня есть самая важная вещь, которая нужна мужику в тюрьме: жопа. И мой сокамерник Джимми любит меня таким, какой я есть. Беспомощным, злым и голым большую часть времени. Я просто лежу, прижавшись лицом к холодному бетону, не могу сохранить равновесие и защитить себя, потому что у меня больше нет гребаных рук.
В последнее время Джимми играет грубо - моя задница вся в синяках от его неустанных толчков.
Моя ненависть не знает границ. Особенно после того, как я усвоил один жизненный урок, против которого восставал с самого начала. Как аукнется, так и откликнется - неважно, прав ты или виноват, - жизнь в итоге всегда отвешивает тебе сучкошлёпину. И сейчас моя очередь - меня шлепают сзади.
Но, как водится, единственное, на что можно рассчитывать в жизни, - это перемены. И мои геморрои начали расти, шишки с каждым разом становятся все крупнее, и, кажется, уже готовы оторвать ему член.
"Церковь Божья на тенистых акрах"
Некоторые называют это "сектой". А я называю это "верой и весельем".
Нас здесь около пятисот - мы рассыпались по полю в Тенистых Акрах, готовясь к началу мессы. Еще одно славное воскресенье. Пастор Лу начинает проповедь о "диско" и его современных связях с Библией. Монахини-стриптизерши раскачиваются на шестах по обе стороны от досточтимого пастора - в черно-белых стрингах, с крестами, зажатыми между золотистых грудей.
Воскресная месса длится целый день. Для меня это скорее карнавал или подобие того, каким был первый Вудсток. Боже, как же я люблю эту атмосферу и вид отсюда. Повсюду собираются группы детишек из воскресной школы - они играют на поле. Одна группа лупит палками по пиньяте с Иисусом. Один мальчик попадает пиньяте в пах, она раскрывается, и по земле рассыпаются хлеба. Дети сваливаются в кучу, хватая первое угощение дня.
Другая группа детей играет в "Прибей гвоздь Иисусу". И это еще то зрелище. Учительница кружит маленькую девочку, и она вслепую направляется к кресту. Она колеблется секунду и втыкает гвоздь в фото распятия Христа на картонном плакате. Ай! Христос был бы рад, что его пригвоздили не туда!
Пока пастор Лу продолжает в голубом мареве стробоскопов и дыма, я наблюдаю, как новые рекруты собираются у гидромассажных ванн, готовясь к крещению.
Но кроме веселья, здесь есть и серьезная вера. Церковь разработала План СОС (Схема Оплаты Спасения), чтобы люди могли копить на вход в Pай. Есть еще Планы ППВГ (Планы Периодических Выплат Грешников) - члены общины могут еженедельно расплачиваться за свои грехи и быть чистыми пред Господом. К счастью для меня, они принимают VISA и MasterCard - особенно если вспомнить тот случай с блядью, что я подцепил на прошлых выходных. А еще я вкладываю наличку в План ССЦВ (Страховочный Сберегательный Церковный Взнос) общины, чтобы заранее оплатить следующий месяц оргий с парочкой подростков, которых знаю. Мелкие грехи вроде жадности и похоти стоят недорого, но за крупные - например, убийство - дерут втридорога, так что я решил держать свое грехопадение на минимальном уровне.
Сегодня днем у нас занятия по библейской истории, и большой экзамен по ошибкам в Библии. Я многое узнал - раньше я, например, думал, что Бог велел Ною взять на ковчег всех этих зверей. А оказалось, что ковчег был просто "Любовным судном" для развлекухи, и Ною просто захотелось разнообразия. Ему повезло, что он выбрал правильные выходные для прогулки - потому что мир как раз затопило. Экзамен также охватывает распространенные заблуждения - например, что Иисус Христос всегда изображается белым мужчиной с бородой, хотя на самом деле он афроамериканец, да еще и гомосексуалист. И что он был первым из ублюдочных детей Господа.
А у Бога их много - все больше с каждым днем. И я бы не называл это Непорочным Зачатием. Несколько месяцев назад я вернулся в свою палатку и застал свою девушку Дэйзи - она висела в воздухе под самым верхом палатки, растопырившись, как орел. Она хрюкала, пыхтела и стонала, ее влагалище магически открывалось и закрывалось, как рыбий рот. С тех пор ее живот вырос, и ее стало дико тянуть на моллюсков! Не говоря уже о том, что либидо внезапно оказалось взвинчено до предела. Слава Господу!
Пэм, девушка из соседней палатки, - шлюха Божья. Я это понял, когда заметил у нее на животе родимое пятно, которое складывалось в слова "БОЖЬЯ ШЛЮХА". Боже, Господь, видно, собственник до ужаса (раз вот так метит свою территорию). Пэм живет одна, и поздно ночью я должен заходить к ней и отстегивать наручники, а затем размыкать кандалы, связывающие обе ее ноги у нее же за шеей.
Господь, должно быть, извращенный мудила! Потому что однажды я зашел слишком рано - и меня вдруг подбросило в воздух. Мое лицо впечатали в маленькие острые сиськи Пэм, я почувствовал, как штаны содрали, и горячая струя пронзила мой анус. Пэм опустилась, взяв мой член в рот, а Бог долбил меня сзади.
Да, мы точно Его избранный народ. Аллилуйя!
Когда церемония этой недели начинает подходить к концу, люди из Христианского Универстета Искупления (ХУИ) собираются в большой яме, и теперь там разливают Кул-Эйд[2].
Пастор Лу заканчивает проповедь на джайвовом наречии, монахини-стриптизерши медленно одеваются, а толпа расходится по своим палаткам на склоне холма.
Вера течет в
