как единое целое, скреблись по асфальту и выехали на тротуар, где "Maxima" оказалась зажата между массивной массой грузовика и столбом электропередач на дальнем углу.
Линда и Хейли были мертвы задолго до того, как власти смогли разобраться с погнутой сталью и разбитым стеклом - по словам одного из них, полагавшего, что Рон не слышит, слишком поздно для спасения.
Дни перед похоронами были полны телефонных звонков, электронных писем, открыток, цветов и еды. В город приехали родители и сестры Линды, а также старые друзья, с которыми Рон не виделся месяцами и годами. Потом все закончилось, Линда и Хейли лежали в земле, и все разъехались.
А Рон развалился на части. Ему показалось, что кто-то постучал по его сердцу и сломал затвор, так что вся кровь и любовь хлынули наружу, оседая на пол.
Линда была главным кормильцем семьи, и в страховом полисе на миллион долларов Рон был указан как единственный бенефициар. Чек пришел как раз в тот момент, когда хроническое отсутствие Рона стоило ему работы в правительстве. Он не мог заставить себя заботиться об этом. Работа все равно мешала ему пить, и он решил посвятить себя этому занятию с той самоотдачей, которой оно заслуживало.
Рон стал знатоком не изысканных спиртных напитков, а тех, что быстрее всего приводили его в беспамятство. Он обнаружил, что смешивание ядов дает хорошие результаты. Он наливал в галлоновый кувшин пятую часть самого дешевого виски, который только мог найти, затем добавлял водку или джин, может быть, немного пива для аромата. Кувшина обычно хватало на пару дней, потому что он вырубался задолго до того, как допивал. Если кувшин не проливался, он мог начать снова, как только просыпался.
В часы между отключками он бродил по все более грязному дому, словно призрак, преследующий место, где он когда-то был счастлив. Он оставил включенными все три телевизора в доме, и иногда ему казалось, что он слышит голос Линды или пронзительное хихиканье Хейли. Но это всегда была какая-нибудь актриса, ведущая новостей или знаменитая личность, эти ложные друзья потерянных и одиноких американцев, живущих пустыми жизнями в пустых домах.
Когда 10 ноября наступило снова, он уже почти не помнил об этой дате. Но его пьянство приобрело новую остроту, и, хотя теперь ему требовалась большая часть кувшина, чтобы вырубиться, он старался проводить все меньше часов в сутки бодрствуя и осознавая происходящее. Погода была не по сезону холодной, пронизывающий ветер задувал в окно, которое он разбил в слепой ярости той весной, а потом заклеил, вместо того чтобы заменить.
Рон лежал на полу в ванной, когда кто-то постучал в его входную дверь. Рон медленно пришел в себя и сначала подумал, что это телевизор. Наконец он понял, что это человек, и этот человек не собирается уходить.
Кувшин был опрокинут на бок. Рон понюхал его, попробовал на вкус. Стук продолжался. Придется смешивать еще один кувшин, но он не мог вспомнить, действительно ли у него закончилось виски или ему это только приснилось. Он не мог вспомнить, когда в последний раз мыл кувшин, когда в последний раз принимал душ. Он провел пальцем по жирным, спутанным волосам. Его щеки стали шершавыми и острыми.
Если так будет продолжаться, у него разболится голова, особенно без дополнительной порции виски. Собравшись с силами, Рон не смог бы дойти до магазина, но, возможно, его гость принес несколько бутылок.
Рон оттолкнулся от унитаза, не обращая внимания на рвотные пятна на его ободке, и поднялся на ноги. Стук вошел в устойчивый ритм, и Рон, пошатываясь, направился к двери. Когда он открыл ее, там стоял мужчина, на несколько лет моложе Рона, латиноамериканец, коренастый, с черными волосами, большими карими глазами и всклокоченной козлиной бородкой. Он не принес никаких бутылок. Рон уставился на него, ожидая объяснений.
- Ты меня не помнишь?
- А должен? - Рон так давно не смотрелся в зеркало, что не был уверен, что помнит себя.
- Год назад, чувак. Я тот парень, который был за рулем грузовика. Я убил твою жену и ребенка.
Рон не знал, как реагировать. Водителя обвинили в непредумышленном убийстве, но ловкий адвокат сумел добиться для него соглашения: отсидки и общественных работ. Теперь он стоял здесь.
Кишки Рона затряслись, словно их кто-то скручивал, и он нанес рывком неустойчивый удар. Сила тяжести вывела его из равновесия. Его кулак соскользнул с плеча мужчины, и тот схватил его за руки и толкнул обратно к стене.
- Слушай, я знаю, что это странно. - его дыхание обдало Рона жаром. - Я пришел сюда вот так. Я хотел сказать тебе, что мне очень жаль. Не было ни одного дня, чтобы я не вспоминал о том, что случилось, и не чувствовал себя из-за этого как дерьмо, понимаешь? Я не говорю, что то, что я пережил, похоже на твою потерю. Но тот день изменил все наши жизни, верно? И мою тоже.
- Как это?
- Моя девушка бросила меня после этого, чувак. Забрала наших детей. Я потерял работу. Большинство моих друзей перестали со мной общаться. И я знаю, что я не так долго был в системе, но это было тяжело, чувак. Дерьмо, которое я видел...
- Сочувствую твоей боли, - сказал Рон, отступая. - А теперь проваливай.
Он начал закрывать дверь. Парень заблокировал ее ногой.
- Ты должен впустить меня, чувак. Как тебя зовут? Рональд какой-то, да?
- Рон Маркс.
- Я Леонардо Монтойя. Ленни.
- Есть какая-то причина, по которой я не должен просто надрать тебе задницу, Ленни?
Ленни рассмеялся.
- Чувак, ты, блядь, не можешь встать, не держась за стену.
Рон старался не обращать на это внимания. Теперь же, когда на это указали, он чуть не потерял равновесие и вынужден был сделать пару шагов назад. Ленни воспринял это движение как приглашение, шагнул внутрь и закрыл за собой дверь. Он был прав. Что бы Ленни ни хотел сделать, Рон не мог ему помешать.
Оказалось, что Ленни хотел поговорить, как-то загладить свою вину. Он взял ключ, сходил в магазин и принес пластиковые пакеты, из которых доносился приятный звон стекла о стекло. В одном из них оказалась настоящая еда. Ленни приготовил куриные тако, посыпав их лаймом, смешал кувшин по рецепту Рона, и они сели в гостиной. Ленни говорил. Иногда Рон слушал.
Проходили дни. Ленни часто бывал у них, готовил, убирал, ходил по магазинам. В доме стало больше пахнуть свежим воздухом, чистящими средствами и приготовленной едой, чем гниющим мясом и жирными обертками от гамбургеров. Рон стал пить
