подъездной дорожке через газон, следуя за этим чертовым фургоном.
Теперь я могу исцелить что угодно с помощью правильной еды. А правильная еда, это люди. Как только Джон найдет место, где он будет чувствовать себя в безопасности, моя тетя умрет.
Впереди ехал фургон, и я пристроился за ним. В полицейской машине был полный бак, и скоро у Джона закончится бензин. Мне нужно было просто держаться за ним до тех пор, пока это не произойдет.
Внезапно он резко затормозил. Я не успел среагировать, и полицейская машина врезалась в заднюю часть фургона, задрав задний бампер и отбросив его в сторону. Я с ужасом представил, что моя тетя вывалится из открытой боковой двери и упадет на дорогу, но этого не произошло. Пытаясь выровняться, фургон задел три припаркованные машины, ободрав их боковые зеркала, а затем выехал на середину дороги.
Я притормозил, чтобы увеличить расстояние между нами, но Джон рванул вперед на всех парах. На дорогу посыпались осколки заднего фонаря, и я прибавил скорость, чтобы не упустить его из виду.
Фургон свернул на тротуар, не сбавляя скорости. Я увидел гирлянды разноцветных огней во дворе и толпу людей на лужайке. Там играла музыка, стоял стол для пикника и мангал.
Я резко затормозил, но Джон просто пронесся мимо.
В кино камера всегда расположена так, чтобы зрители могли видеть, как каскадеры в последний момент уворачиваются от машины. Но с того места, где я стоял за фургоном, я ничего этого не видел. Я видел, как мангал взлетел в воздух, а серый уголь рассыпался по соседнему дому. Я видел ошеломленные лица людей, которые не попали под колеса. Я слышал крики и звук сильного удара. Я видел, как фургон трясется из стороны в сторону, поднимаясь по пологому склону лужайки, словно по ухабистой дороге.
Потом фургон свернул в переулок и исчез.
Мне нечего было сказать. Я ничего не мог сказать. Я сдал назад и выехал на улицу. Сцепив зубы, я выровнял машину, включил передачу и помчался по улице в том же направлении, куда уехал Джон.
Я вспомнил, как он, всего 12 лет от роду, стоял на питчерской горке. Я вспомнил, как он лежал на заднем крыльце с кровавым выходным отверстием в спине. Я вспомнил о нем много чего.
Но все это уже не имело значения, потому что он умирал. Мне было все равно, что у него там внутри и был ли он жертвой, которую нужно спасти. В моей голове не осталось места для этих мыслей, потому что все вытеснила раскаленная добела ярость, которая наполняла меня, как надувающийся воздушный шарик.
Это нужно было прекратить. Я больше не пытался спасти своего друга. Я закончил. Мне было плевать, стану ли я для него героем или заглажу свою вину. Я хотел только одного, убить его.
Это было простое осознание, очень ясное и очень сильное. Я собирался убить своего друга, и сделаю это очень, очень скоро.
Я дошел до конца квартала, но фургона нигде не было видно. Я свернул за угол и заглянул в переулок, но его там не оказалось. Я даже не нашел на асфальте следов бензина.
Он должен был быть где-то рядом. Я это знал. Его потрепанный фургон привлекал слишком много внимания. Скоро у него закончится бензин, и ему придется пересесть на другую машину или залечь на дно. Я был готов поспорить, что он залечь на дно. Но где?
Я должен был найти его сам. Что могли сделать копы? Застрелить его? Арестовать? До сих пор кузенов останавливало только одно, и оно лежало у меня в заднем кармане.
Но куда мог податься Джон? Нарушать закон, скрываться от полиции, все это было для него в новинку. Он должен был понимать, что его фургон слишком заметен. С таким же успехом он мог бы повесить на него табличку "Вызовите полицию".
Но ему нужно было еще и прокормиться. Ему нужно было отвезти мою тетю туда, где он чувствовал себя в безопасности, убить ее, сожрать, а потом снова выйти в мир. Как только он примет облик обычного человека, он сможет угнать чью-нибудь машину и рвануть к границе.
Скорее всего, в Мексику. Туда, где он сможет призвать еще кузенов, если у него все еще есть копия этого чертова заклинания. А может, он отправится на поиски Уолли...
Я остановился. Не было смысла думать о новых неприятностях в будущем. Нужно было решить проблему, которая стояла передо мной. Джон отправится туда, где он будет чувствовать себя в безопасности, но куда? Дом его родителей горел. Дом Мэйси и Эхо уже сгорел. Дом Пэйтона, что бы это ни было, тоже? Нет, копы уже должны были найти его тело. Он был не в себе, но я решил, что он не настолько глуп.
И тут я понял, куда именно он направится.
Через пятнадцать минут я увидел фургон Джона, криво припаркованный в тени старого дуба. Через дорогу было то самое бейсбольное поле, на котором мы с ним играли в детстве, в любую погоду. На этом же поле я прятался, чтобы изучать украденные книги заклинаний.
Вокруг не было ни души. Вдалеке послышались сирены, и я понял, что время на исходе. Я подъехал к фургону, гадая, сколько времени он там простоял. Внутри было темно и тихо, сквозь зияющую дыру в боку ничего не было видно, кроме темноты.
На приборной панели висел большой фонарик, я снял его и посветил в фургон.
Джон тут же выскочил из машины. Его голова все еще была в крови, и, несмотря на то что на плече у него висела Тереза, он бежал со всех ног, как скачущая галопом лошадь.
Я сдал назад, чтобы осветить его фарами, и выехал на тротуар вслед за ним. Он уже почти поднялся по травянистому склону, и я помчался за ним. У меня осталось не так много оружия, но машина была одним из его видов.
Джон оглянулся на меня, а потом сбросил с плеча тетю Терезу. Она упала на траву. Тяжело.
Я вильнул в сторону, чтобы не задеть ее, и попытался приноровиться к тому, как машина ведет себя на грязном поле. Освободившись от груза, Джон побежал еще быстрее. Я нажал на педаль газа.
Он направлялся к правому забору и деревьям за ним, но я догнал его в центре поля. Машина рванула вперед, и мне не терпелось увидеть, как он исчезнет под моим капотом, как те
