порвался, ослепший старик повисел на канате гарпуна ещё живой, но уже беспомощный. Остальные трое держали саранчу подальше от извергающего пламя рыбьего сопла.
Горящий жир падал в сухую траву, кое-где поползли черные пятна, начало тлеть, и верблюды неслись по огню, разбрасывая ногами искры. Едкий дым потянулся Степью. Зачинался пожар.
— Не дайте им уйти! — рычал Горын.
— Гранатой бы достать, — глупо предложил Наг.
— Нельзя, взорвётс-ся, горючий газ…
Несмотря на постоянное снижение, рыба на реактивной тяге оторвалась от преследующих её разбойников и утащила за собой червивых. Вдруг она открыла рот и что-то изрыгнула. На землю с оглушительным грохотом обрушился контейнер и разбился на части, рассыпался ящиками. Рыбари сбрасывали груз, чтобы уменьшить вес. Никто из разбойников не кинулся смотреть, что свалилось с неба, не до того им было — падающая рыба продолжала бегство, а Дети Ветра — погоню. Но вот осиротевший без крылана старик полез по канату вверх, цепляясь ногами и руками, балансируя хвостом, порванный червь развивался на ветру словно шарф. Старик добрался до брюха, в котором торчал гарпун, и принялся с ненавистью тыкать ножом. Бил, колол, рубил, пока не проделал дыру. Оттуда со свистом повалил газ и старик опрокинулся, срываясь вниз. Воссоединился с погибшим летуном в последнем общем полёте. Но и рыба протяжно вздохнула, потеряла в скорости и снова просела ближе к земле, неумолимо снижаясь.
Вслед за первым червивым остальные трое подтянулись канатами, посадили саранчу на рыбу и тоже принялись кромсать толстую шкуру. Их крыланы не дремали: вгрызались мощными челюстями, вырывая куски рыбьей плоти, вскрывали полости с рыбоводородом. Всё новые струи газа с шипением вырывались из кровавых дыр в теле чудовищной рыбы, всё ниже она опускалась, всё отчаяннее работала плавниками и хвостом в попытке скрыться. Атаман подал знак тормозить и опускать косые паруса.
— Гарпун! — крикнул, оборачиваясь к своим бойцам, и часть разбойников спешилась.
Грузовые верблюды подтащили огромный гарпун и пусковую установку, связанную из нескольких перекрещенных бамбуковых стволов. Бамбук споро вколотили в землю, на перекресты поклали гарпун, упёрли его в забитый столб с закреплённым канатом из жучьих жил. Две группы верблюдов потянули в стороны концы каната. Животные храпели и тужились, их наездники свистели и молотили пятками по хитиновым бокам. Канат натянулся как струна, того и гляди лопнет! Все бросились врассыпную, осталась одна Орана, бесхвостая разбойница из копчан. Она и выбила столб ударом ноги. Канат распрямился со звоном, аж воздух задрожал, и с силой десяти верблюдов запустил гарпун в небо.
Тот полетел со свистом снаряда, догнал обречённую беглянку и глубоко вошёл в живот, прямо рядом с дымящимся соплом. Что-то гулко хлопнуло внутри, и тут же рыбье брюхо распахнулось по всей длине. Оттуда выпали внутренности, и груз, и фигурки. В беззвучном крике широко раскрылся рыбий рот, в последний раз извергая нечто. Шарик, круглый, как икринка или яблоко, выстрелил из гигантской пасти и на скорости унёсся за горизонт так быстро, что Горын только взглядом его и проводил. Рыба сложила плавники и камнем рухнула в ковыль, подпрыгнула от удара о землю, и снова упала, взметая облако пыли. Задрожала Степь, покачнулись и присели на длинных ногах верблюды.
«Взорвётся!» — с ужасом подумал Наг. Но нечему было взрываться в чудовищной рыбе — все полости с газом опустели.
С гиканьем, хохотом и свистом окружили место катастрофы Дети Ветра. Разбойники спешились и начали потрошить контейнеры с грузом. Ковырялись в рыбьих внутренностях, выискивая уцелевшие ящики. Удушливо воняло протухшим тлиным жиром, требухами и горелой травой. Степной пожар понемногу расползался, приближаясь, и следовало поспешить, пока огонь не добрался до места катастрофы, обильно политого тлиным жиром.
— Атаман, тут детали к роботехнике! — с восторгом выкрикнул кто-то. — Гляди, сколько! Вот это куш!
— Ищите пас-сажиров! — велел тот.
Стали находить и стаскивать разбитых мертвецов, приносили отовсюду выпавших, обыскивали и в рядок складывали в ковыле пред очами Горына. Всего собрали двоих мёртвых хумусов и семерых членов экипажа. Внезапно в мягких рыбьих кишках нашли выживших. Один, репти, совсем молодой пацан, оказался почти невредимым, только насмерть перепуганным, всего лишь со сломанной в кисти рукой, её и баюкал, сидя на земле. Другой — человек, худой обблеванный шахтар в дорогой термухе, изжелта-бледный, вообще остался целехонек. Горын оглядел обоих и полез с верблюда вниз.
— Кто таков? — спросил у мальчишки.
Тот молчал, с ужасом глядя на огромную фигуру атамана в шерстяной хламиде, из прорези которой только рот выглядывал да глаза. Ну, Горын капюшон и откинул, обнажая жуткие свои шрамы, незаросшие ожоговые плеши в чешуе и гриве. Представился, что ли. Пацан клоакой издал утробный звук, а ртом ни слова не вымолвил.
— Главный инженер, заместитель мэра тридцать первой шахты!!! — заголосил вдруг худой человек. — За меня дадут хороший выкуп! Много, много голдеров! Озвучьте вашу сумму, господин разбойник!
Горын перевёл на него взгляд.
— Кого здес-сь не хватает? — он кивнул на покойников.
— Любую сумму в магнитных либо полновесных голдерах, — лепетал шахтарский чиновник, — иммунитет перед законом…
— Говори! — грива поползла вверх.
— Просто назовите вашу цену и условия…
Горын схватил инженера за горло, с хрустом трепанул и швырнул на землю. Шахтар подпрыгнул от удара и больше не шевелился, только вывернутая левая рука ещё какое-то время дергалась смешно и хаотично, словно обладала собственной волей, но вскоре затихла и она. «Эх, какой выкуп пропал! — с досадой подумал Наг, и провёл пальцем по струнам в минорном аккорде. — Какая сумма неразумно в гневе потеряна!» Гитара звучала отвратительно, придётся её разобрать и переклеить деку, а пока поездить с домброй. Наг считал её дурацким инструментом для нытиков и не любил…
— Говори, — Горын повернулся к мальчишке-репти.
— Степняки летели с нами, — немедленно ответил тот, частя, словно клапан прорвало. — Дама-репти в меховом плаще, весь хвост в кольцах, с нею нормис хумо и шлюхобот. Расплатились литой антикварной маской!
— Где они?
— Когда Настя начала падать… — пацан повернулся к рыбе и запнулся, глядя, как весело, с хохотом и пересвистами потрошат его питомицу разбойники, разыскивая в утробе остатки драгоценного груза, как ползает по лопнувшему телу саранча выживших червивых, насыщая собственные брюшки требухой.
— И? — в нетерпении прикрикнул Горын, пацан вздрогнул всем телом и очнулся.
— Они первыми в капсулу сели, никто не успел. Хозяин Вишап держал эвак на крайний случай, для себя, ясен
