Секунды столбняка начали растягиваться в минуты. Не хватало воздуха, света. Во рту пересохло, и сердце медленно и размеренно бухало, да так, что, наверное, было слышно на улице. Наконец существо отвлеклось от доски и повернуло морду в нашу сторону уставившись внимательным оценивающим взглядом. Из оцепенения меня вырвал звонкий детский смех.
— Здравствуйте, дяди, — улыбнулась девочка и приветливо помахала нам рукой с зажатым в кулаке шоколадом. — А мы тут с Басурманом в шахматы играем.
— Каким еще басурманом, милая? — поинтересовался я, пытаясь понять, как ловчее угробить тварь и не задеть ребенка.
— Да вот он, вы не видите что ли, — рассмеялся ребенок. — Басурман меня спас от злых зомби.
— Жрун, — в замешательстве промямлил я. — Жрет и охотится, охотится и жрет.
— Оставайся здесь и не дури, — кивнул я Петру и, протянув ему свой автомат, шагнул в комнату. Вроде бы не надо было этого делать, вскинуть автомат и в два ствола снести гадине череп свинцовым дождем, ан нет, опять мое шестое чувство, будто заставило сделать, толкнуло в спину и прошептало, иди, Константин, все хорошо будет.
Жрун оторвал лапу от фигуры и напрягся, готовый в любой момент сорваться с места. Я остановился и развел руки вверх ладонями.
— Бе-зо-ру-жен, — по слогам произнес я, внимательно наблюдая за реакцией мутанта.
— Басурманушка, все хорошо, — вскочив, девочка обежала доску уставленную набором фигур в два цвета и обняла толстую извитую мускулами шею мутанта. — Дяди хорошие, видишь, не стреляют.
— Ты понимаешь меня? — Произнес я, обращаясь к зверю. — Ты слышишь меня?
— Он говорить не может, — пояснила девочка, — я пыталась. Хрипит только, а вот да, или нет, может показать. Мы с ним так договорились. Если да, то руку вверх поднять, если нет, то опустить. Да вы не бойтесь его, дядя, он добрый. Он меня от зомби спас, вбежал в комнату и расшвырял их по сторонам, потом мы сюда пришли. Тут безопасно и еда есть.
— Петя, — обернулся я к лейтенанту, серьезно «повисшему» в дверях. — У тебя же связь с Гориным есть? Свяжись. Обстоятельства сильно изменились.
* * * *
Пока лейтенант бегал на улицу и пытался найти точку с более или менее устойчивой связью, я сидел в комнате напротив жруна и девочки и пытался понять, как же мне себя вести дальше.
— Ты понимаешь меня?
Лапа ползет вверх. Уверенно так ползет.
Что бы ему еще такого задать, чтоб ответил односложно. Долгого монолога от мутанта явно не добиться.
— Ты хочешь причинить вред?
Лапа опускается. Уже легче. Черт, сумятица в голове.
— Ты боишься меня?
Снова лапа вверх.
— Я не причиню тебе вреда. Я безоружен. Ты ведь спас девочку, верно?
— Верно, — вновь подал голос ребенок. — А меня Вика зовут.
— Очень приятно, Вика, — улыбнулся я. — А меня Константин. Почему ты называешь его Басурманом?
— Его так зовут. — Кивнула Вика.
— А откуда ты узнала? Он же не говорит?
— Да жетон у него на шее. Там и написано.
Чертов раздолбай, ну как можно такое просмотреть. Действиетльно, на шее жруна висела тонкая цепочка, на который болтался парный смертник, две жестяные пластинки с выбитым именем и, как правило, группой крови. Носят у нас обычно такие военные, один обычно на шее болтается, а второй зашнуровывают в ботинок, а то мало ли как умрешь. Так бывало, люди нарывались, что потом только по кускам собирать да в пакет складывать. Сам конечно не плавал, не знаю, а вот мужики рассказывали, когда с кем-то из приятелей за кружкой пива в пабе… Что это я, совсем в ностальгию впал. Нет больше ни приятелей, ни вечеров пятничных, ни доброго ирландского напитка, а есть только я, маленькая чумазая девочка и здоровенный разумный мутант со смертниками на груди.
— Можно я взгляну, — осторожно поинтересовался я, внимательно следя за реакцией существа. Если сейчас что-то не так пойдет, промелькнуло у меня в голове, то все, хана вам, Константин. Автомат мой у Петра, а летеха небось на столбе сидит и с Тимуром общается. Впрочем, что уж, снявши голову, по волосам не плачут. Ух-ты, облегчение, лапа ползет вверх.
Сделав несколько шагов вперед я, наконец, почти вплотную приблизился к жруну, что дало мне возможность как следует его посмотреть. Мощный, обвитый мускулами торс, здоровенная шея, толстенная костяная пластина на лбу и челюсти, будто для того и предназначенные, чтобы стальную арматуру перекусывать. Лицо действительно человечье, но измененное, отвратно и неаккуратно, как у оплавившегося оловянного солдатика, но не со звериной мордой, ни с чем другим его спутать невозможно.
На смертнике, чьей-то неумелой рукой было выбито «Басурманов А.В. Вторая положительная».
— Господи, — в глазах потемнело, в висках забухало так, что казалось, сейчас лопнет голова.
— Что с вами, дядя Константин, — услышал я будто в тумане.
— Константин, твою мать — это уже Петр. Шум, рык, чувствую, как чьи-то крепкие руки подхватывают меня, и шепчу — Господи всемогущий, какой же нелюдь мог сотворить такое. — Вот тебе и раз. В жизни верующим не был, а сейчас вспомнил.
* * * *
— Понимаешь, значит, — Горин расхаживал по комнате из угла в угол, то и дело косясь то на Басурман, тихо сидящего в углу, то на меня, больше похожего по цвету на лист бумаги, чем на человека.
Стало мне тогда плохо, такой шок испытал. Подозревал, конечно, что-то подобное мозжечком, или копчиком, кому как нравится, но даже в самых страшных мыслях не мог поверить, что такое вообще возможно. Впрочем, почему, в бешеных же тоже никто не верил, а сейчас вот они, совсем рядом, по улицам ходят и харч живой ищут.
— Не смотри на меня так, — сглатываю слюну, а не получается. Петр протягивает третий уже стакан, в нем коньяк, какой не разберу, идет как вода.
— Да не парься ты, сам в шоке. — Горин хмыкнул и, подойдя к Басурману, присел возле него. — Значит так, мужик, ты нас не бойся. Все мы люди разумные и почем зря боеприпасы переводить не будет. Показал ты себя нормально, девочку спас, на моих парней не кинулся, а это кое о чем говорит. Договорились.
Мутант поднял лапу и что-то невнятное пробурчал.
— Интересная у тебя лапа, прости рука, — прищурился Тимур. — Пальцы гибкие, хватать можешь, а печатать, скажем, на ноутбуке, хоть одним пальцем?
Лапа снова пошла вверх.
— Ноут сюда, — крикнул Горин, — живее. Послышался топот ног и вскоре появился еще один омоновец, неся в руках искомый девайс. Открыв крышку, Горин вдавил кнопку пуска и, дождавшись загрузки, подвинул агрегат к мутанту. — Давай так попробуем. Я вопросы задаю, ты печатаешь. На что сочтешь нужным, можешь не отвечать, насильно никто тебя заставлять не будет, но если ответишь полно, очень поможешь. Согласен?
