Мутант поднял лапу и что-то невнятное пробурчал.
— Интересная у тебя лапа, прости рука, — прищурился Тимур. — Пальцы гибкие, хватать можешь, а печатать, скажем, на ноутбуке, хоть одним пальцем?
Лапа снова пошла вверх.
— Ноут сюда, — крикнул Горин, — живее. Послышался топот ног и вскоре появился еще один омоновец, неся в руках искомый девайс. Открыв крышку, Горин вдавил кнопку пуска и, дождавшись загрузки, подвинул агрегат к мутанту. — Давай так попробуем. Я вопросы задаю, ты печатаешь. На что сочтешь нужным, можешь не отвечать, насильно никто тебя заставлять не будет, но если ответишь полно, очень поможешь. Согласен?
— Согласен. — Отбил длинный и острый как кинжал коготь, оставив на клавишах тонкие царапины.
— Ну и отлично, — улыбнулся капитан. — Давай сначала. Кто ты такой?
— Басурманов Андрей Викторович, восемьдесят третьего года рождения. Уроженец Санкт-Петербурга. Старший сержант внутренних войск.
— О как. — Покачал головой капитан. — Ну и как же тебя угораздило?
— Сам не знаю. — Мутант на минуту задумался. — Проходил действительную военную службу по призыву в Ленинградской области. Охраняли зеков, склады, массу всякой дряни. В конце первого года был откомандирован в Санкт-Петербург охранять одно НИИ. Служил я, впрочем, там не долго, заснул один раз, а проснулся уже за решеткой, подключенный к аппарату. Люди в белых халатах пояснили, что я идеально подпадаю под проект «Хомо-Супериор», и буду образцом для первого его этапа. Сам проект, это создание быстрого, выносливого и нечувствительного к боли солдата, а они попробуют на мне первый этап, который назвали «Уборщик».
— А тебя значит, не спросили? — Скривился я.
— Нет, — застучал по клавишам Басурманов-Басурман. — Рассмеялись только. Ну, а что? По сути, я никому не нужен, сирота. Кто меня хватится?
— Кто-то с тобой еще был?
— Да, человек десять. Все под программу «чистильщик», но кто-то на них работал, так как каждый день пригоняли новых людей.
— Почему не взбунтовались? Вас же больше, да и сильнее вы в разы? Должны били по кирпичику контору разнести.
— Масса причин. Постоянная охрана с крупным калибром, решетка под током. Периодически кого-то из наших, уже превращенных, выпускали в город, предварительно вешая на шею особый ошейник.
— О свойствах ошейника говорили?
— Конечно. В красках расписывали. Ошейник невозможно снять. Это симбиоз взрывного устройства и датчиков различного свойства. Любая попытка сорвать его размыкает цепь и бух, головы нет, одни ошметки кровавые. Остальные датчики — это объем и температура. Определяют, кто перед тобой. Если мертвяк, молчат, если человек, температура тела у них разная, срабатывает зуммер и ты должен убираться. Не послушал зуммера, голова с плеч тем же макаром.
— Интересная защита, — кивнул я. — «Уборщики» почти наверняка зверски ненавидят своих мучителей и чтобы в голове не витала тема мести, происходит такой оборот.
— Ладно, — отмахнулся Горин. — С этим будем мозговать. Теперь плохой вопрос. Почему мертвечину ешь?
— Есть надо. Постоянный голод. Ученые нам объясняли, что чтобы выжить, мы должны поглощать количество пищи равное нашему весу минимум раз в двенадцать часов, иначе организм перегорит. Так уж мы теперь устроены.
— А почему у тебя ошейника нет? — поинтересовался я.
— Бежал. Дождался, пока отвлекутся и бежал. Не хотел я быть никем, думал, выберусь из лаборатории и с крыши сброшусь или еще чего, а тут мертвяки и Вика. Бросить не смог. Теперь вот забочусь. Что нахожу из человеческой еды, все ей несу.
— Почему девочку к нам не привел?
— Не знаю. Боялся. Жить охота всем, а вы же наверняка палить бы стали не разобравшись. Девочку тоже одну не мог отпустить, не выжила бы.
— Час от часу не легче. — Горин вытащил из кармана сигарету и прикурил. — Надеюсь, ты понимаешь, что девочке с нами будет лучше?
— Понимаю, не против.
— С тобой тоже что-то делать надо. Все остальные «уборщики» такие же, как ты?
— Все.
— То есть, договориться можно.
— Нет.
— Почему?
— Ошейник, забыл?
— К себе мы тебя взять не можем, сам понимаешь. У нас просто жратвы столько не будет. Это же за десять дней минимум пятьсот килограмм, но своим команду дам, чтобы не стреляли, да и тебе координаты базы пригодятся. Оповести всех, кого сможешь, что у нас перемирие.
— Хорошо. Попытаюсь.
— Где тебя можно найти, если что?
— Да тут я, почти всегда. Попривык. Если нет, на охоте, вернусь позже, а зачем?
Горин глубоко затянулся и выпустил в потолок струю дыма.
— Думать, брат, будем, как с вас сбрую адскую снять без ущерба для тушки.
— Это хорошо, — вновь застучал по клавишам мутант. — Мы сильные, мы много чего можем. Нам бы счеты свести, за все, что сделали с нами, а потом будь что будет.
— Ну, давай тогда, — я подошел и протянул Басурману руку. — Поехали мы. Пора.
— С богом, опасайтесь хоббитов.
— А это еще кто?
— Даже не знаю, как и объяснить? Охрана бункера, где я находился. Все они — половина проекта «Хомо-супериор». Увеличены все параметры, но не до максимума. Тестовые образцы, половинчики. Их из-за этого за глаза сами ученые хоббитами прозвали.
— Видел я их, — хмыкнул Горин. — На вид люди как люди. Почему же с вами такое?
— Не знаю. Это не ко мне, а к тем парням в белых халатах, что внутри. Уходить будете, сигарет оставьте и зажигалку.
Транспортеры вывели из автосалона подчистую и перегнали к нашей базе в два захода, так что погрузочные работы были в самом разгаре. Количеством четыре, ранее планировали взять техники существенно меньше. Они попросту не вместились во двор, и погрузка шла в оцеплении ОМОНа под веселый матерок и периодическую пальбу. Басурман видимо успел сообщить кому-то из своих, что ситуация потихонечку, но меняется к лучшему, и на периферии метрах в двухстах от нашего погрузочного дока мелькали жруны, одним своим видом разгоняя несчастных мертвяков, пожаловавших на дармовщинку. В общем, тишь да гладь, да божья благодать.
Я в погрузке не учавствовал, а пил с Гориным коньяк, закусывая, не поверите черным шоколадом и лимоном, что в нынешних реалиях было, если не роскошью, то уж блажью точно, да и за стаканом доброго напитка обсудить было что.
— Что это не несчастный случай, и дураку понятно. — Вещал капитан, без всяких тостов опрокидывая стакан с трофейным Брией Тре. Без пиететов и вообще без уважения к столетнему напитку с ценником, как неплохой автомобиль в старой жизни. Где нашел такую роскошь, Тимур говорить отказывался, отбрехиваясь, — Где было, там уже нет. — Ну, да и бог с ним.
