В конце концов, неважно, от кого он получает приказы. Задача перед ними стояла правильная, и он был просто счастлив вновь очутиться на поле боя среди своих солдат. Здесь, со всех сторон окруженный смертью, он чувствовал себя по-настоящему спокойным. И это его пугало. Он был рад, что Уэнди рядом с ним, потому что не был уверен, что вернется назад, когда все кончиться.
— Цель опознана, — сказала Уэнди и добавила, — Что это за хрень, Сержант?
Гигантская безволосая голова ковыляла на трех тонких ножках. Внезапно она остановилась и сбросила порцию навоза, который упал на шоссе жидкой бомбой. Скривив широкий рот и выпучив огромные глаза, тридцатифутовое чудовище злобно таращилось на устремляющиеся между его ног толпы Инфицированных.
— Шоу чонк, — утробным голосом протрубило оно.
Внезапно у нее изо рта выскочил длинный, толстый язык, обхватил торс какой-то Инфицированной женщины, и затащил ее в пещероподобную, клокочущую пасть. Громко чавкая, тварь издала утробный, ликующий звук, от которого его формы завибрировали, как у мотоцикла на холостом ходу.
— Шоу чонк вместительный лактат.
— Господи Иисусе, — сказала Уэнди.
В любое другое время зрелище этого чудовища, ковылявшего по шоссе 22 — тощие ноги, несущие раздутую до невероятных размеров голову с гротескным, почти человеческим лицом — внезапно и непоправимо повредило бы рассудок Сержанта. Сегодня же, оно наполняло его лишь ненавистью и отвращением. Эта тварь вторглась на его планету и должна быть уничтожена. У Энн было идеальное определение для этих тварей: Мерзости.
Сержант отдал общий приказ конвою остановиться, и попросил Стива остановить «Брэдли».
— Что мы будем делать? — тихо спросила Уэнди, затаив дыхание.
Сержант переключился на большее увеличение, чтобы рассмотреть тварь получше. Ухмыляющаяся морда монстра заполнила весь оптический дисплей. С отвращением он быстро вернул прибор на малое увеличение.
— Вместительная лактация, — разнесся низкий рев твари, разглядывающей автомобили.
— Мы уничтожим эту тварь, — ответил ей Сержант.
Он прикинул расстояние до цели. Получалось две сотни метров. Настроил регулятор дальности стрельбы.
— Две, — сказал он рассеянно.
Он нажал переключатель на оружейной коробке. Загорелась сигнальная лампа AP LO, указывающая на выбор двадцатипяти миллиметрового орудия с бронебойными снарядами и низкой скорострельностью, с частотой сто снарядов в минуту.
— Навести прицел, рядовой Детка, — сказал сержант.
Уэнди нажала ладонный переключатель на своем джойстике, активировав привод орудийной башни и сняв ее с тормозов, затем надавила на штурвал. Башня среагировала моментально, начав вращение. Сетка прицела совпала с ногами чудовища.
— Теперь дай мне высоту до центра масс башки этой твари.
Она стала двигать штурвал, пока сетка прицела не остановилась между глаз чудовища.
— Есть.
— У тебя смещение.
— Извини.
— Не извиняйся, а стабилизируй.
Она нажала кнопку смещения, стабилизировав башню.
— Хорошая работа.
— Сержант, если что-то случится…
— Ничего не случится, — сказал он, не отводя глаз от оптического дисплея. Он переключил пушку в боевой режим. — Но если ты действительно хочешь знать, я люблю тебя.
— Поэтому мы будем вместе, не смотря ни на что.
— Не смотря ни на что, — улыбнулся он и добавил, — Огонь.
Он нажал на гашетку, и пушка «Брэдли» начала стрелять.
— Скажи мне, что видишь, — сказал он.
Снаряды дугой летели над шоссе, освещая трассерами путь. Тварь продолжала двигаться.
— Хм, мимо? — спросила она. Снаряды, похоже, прошли над целью.
— Коррекция, — пробормотал он. — Беру управление башней на себя.
Он скорректировал высоту и снова открыл огонь, обрушив на зверя смертоносный град трассеров. Гигантские клубы дыма лениво отползали от машины. Снаряды, разработанные для поражения советских танков и бетонных бункеров, вошли в череп чудовища, взорвавшись вспышками света и посылая в воздух гейзеры крови и мозгов.
Башнеобразная тварь пронзительно завопила, споткнулась, и со стоном повалилась на землю, оставляя за собой след черного дыма и разбрасывая куски головы по всем полосам моста. Одна из ног какое-то время дергалась, а потом затихла.
Несмотря на шум двигателя и систем бронетранспортера, они услышали, как ликуют сидящие в автобусах солдаты. Сердце Сержанта бешено колотилось. Эти твари умирают, как и все остальное.
— Цель уничтожена, — сказал он, с улыбкой повернувшись к сияющей от радости Уэнди.
— Срань господня, а здорово было, — сказала она. Похоже, я подсела. А еще, похоже, я тебя люблю.
— Мы пройдем через это, — сказал он ей, улыбаясь. — Пройдем и победим.
Внезапно его улыбка померкла. На самом деле, какая-то его часть надеялась, что они никогда не победят. На самом деле, он хотел, чтобы эта война продолжалась бесконечно, потому что он не хотел больше возвращаться в мирное время.
* * *
«Брэдли» урчал, работая на холостом ходу после прекращения стрельбы. Сержант сообщил всем по внутренней связи, что они только что уничтожили одну большую, мерзкую тварь. Рэй бросил взгляд на улыбающиеся лица, и ему захотелось закричать им, что все они полные придурки. Они заехали в место, кишащее большими, уродливыми чудовищами. Заехали сюда по собственному желанию. Они идиоты.
Мысль о том, что они въедут на мост, где их встретит все инфицированное население Питтсбурга, наполняло его чистым, тошнотворным ужасом. Америка превратилась в убойный цех, и здесь были твари, которые хотят вас сожрать. Они сожрут вас, так как вы еще живы, и а потом вы умрете и никогда уже не увидите солнце, не поцелуете девушку, ни посмеетесь над шуткой, не выпьете пива. Никогда больше. Никогда.
И никого не будут волновать ваши последние слова. В эти дни, если повезет, ваши друзья сожгут вас в яме. В противном случае, вы превратитесь в пищу.
Лишь безумец хотел бы оказаться в такой ситуации.
Эти ублюдки сошли с ума.
— Нет, — сказал он себе. — Они идиоты. Вы здесь, потому что дали обещание, не буквально, множеству мертвых людей, что все наладится, что сраные копы снова будут сраными копами. И если было в прежние времена что-то, что вы ненавидели так же сильно, как задолженность по кредитной карте, так это сраные копы.
Эти маньяки, похоже, ничего не знают. Кроме тебя. Значит ты еще больший дурак.
Он тяжело сглотнул, борясь с рвотными позывами.
Тодд наклонился к нему и доброжелательно сказал, — Все будет окей, мужик.
— Заткнись, сопляк, — ответил он.
