– ПНВ. Прибор ночного видения, для того, чтобы мы могли продолжать свой путь в темноте. Иначе мы не дойдем.
– Откуда он у тебя? – спросила пораженная Александра.
– Давай пока без вопросов, договорились? Мне показалось, что ты умеешь молчать. Не хотелось бы ошибиться, – холодно сказал он, надевая этот прибор себе на голову.
«Ну да! Мое дело сидеть и молчать, – подумала Александра. – Я совсем не знаю этого человека, на самом деле он может оказаться тем самым маньяком, за которым ведет охоту журналистка Светлана Коненкова. Кажется, когда Игорь потерялся, Вячеслава тоже около нас не было… И что мне теперь делать? Бежать? Куда?» И в то же время Александра вдруг поняла, что она воспримет любой, абсолютно любой поворот событий. Все уже было задано и обозначено, ей оставалось только принять предлагаемые сюжеты судьбы… Но и просто так она не сдастся!
– Путь займет немного больше времени, чем планировалось…
– Больше – так больше, – откликнулась Александра.
– Боишься?
– Немного.
– Ты славная девочка.
Александра криво улыбнулась. Но разве она могла признаться, что умирает со страху, что даже звук собственных шагов кажется громким, как стук топора в морозном лесу. Она отчаянно трусила, но сказать об этом… Нет! Ни за что… Этот мужчина верит ей, пусть она не до конца верит ему, но разве это так уж важно? Иногда вера в тебя – то, что поднимает на невиданную высоту, окрыляет и придает смысл жизни… Пусть он не тот, за кого себя выдает, но она всегда будет благодарна ему за те минуты, когда он дал понять, что она нужна ему, нужна позарез… И если все закончится, даже и не успев начаться, все равно ей есть что вспомнить. Пусть этого немного – ей достаточно. Ведь главное – это те эмоции, что он ей подарил, те моменты, когда она ощущала стук собственного сердца.
– Я с тобой, – шепнула она.
– Спасибо. Тогда мы точно прорвемся!
Поднялась легкая метель, она обволакивала их тончайшей вуалью; снег забивался в глаза, осыпал лицо. Внезапно Вячеслав остановился, как будто бы наткнулся на невидимое препятствие.
– Приехали!
– Куда?
Он отступил в сторону, и перед ней возникла маленькая избушка, почти вросшая в землю. Из-за метели и обступивших деревьев ее не было видно.
– Это… что?
– Временный приют. Нам нужно будет здесь переночевать. А ранним утром двинемся в путь. Нам необходимо отдохнуть и набраться сил.
Ее бил озноб, и все тонуло в белом мареве, и этот белый свет был туман, из которого не было никакой надежды выбраться. И он тоже был в тумане, скрывался от нее.
Инстинктивно она схватила его за руку. Почему-то казалось, что сейчас ослепительно белый свет поглотит его.
– Ты чего? – вскинул он на нее глаза.
– Просто так. Я… чуть не потеряла равновесие.
Изо всех сил она старалась не смотреть на него, потому что ее взгляд все время притягивался к нему, как растение к солнцу. «Я не знаю, что с этим делать, – устало подумала Александра, – я влюбилась, как девчонка, и это намного хуже, потому что у девчонки все впереди, а у меня – позади. Это мой последний шанс как-то выкарабкаться из пустоты одиночества и тоски. Это мой шанс стать как все, хотя я и не… хотела именно этого шанса. Он для меня слишком сложен, слишком тяжел и слишком безнадежен. Я влюбилась в него с той самой минуты, когда увидела в аэропорту и загляделась на его руки. Это было страшно, неотвратимо, и эта неотвратимость только усиливается».
– Будем устраиваться. – Вячеслав налег на дверь и толкнул ее внутрь.
– Да, – безучастно ответила Александра.
– С тобой все в порядке?
– Конечно! – Она выплюнула снег и шагнула вслед за ним. «Со мной всегда все в полном и абсолютном порядке. И по-другому быть не может. Я холодный человек и бесчувственная стерва», – вспомнила она слова своего любовника при расставании. Странное дело, столько лет она не помнила их. А сейчас они вдруг всплыли.
Они сняли лыжи и внесли их в дом. Вячеслав зажег фонарик.
– Сядь сюда, – сказал он. – На этот топчан. Сейчас я зажгу керосинку. Одну минуту. Потерпи.
«Потерпи»! Рядом с ним она была готова терпеть не только минуту, но и целую вечность…
Слабый тонкий фитилек осветил стены, вдоль стен два топчана, квадратный низкий стол, маленький камин, рядом – дрова.
– Это чье?
– Ничье.
– Разве так бывает? – удивилась она.
– Бывает. – Он присел на корточки и стал возиться с камином. – Сейчас станет тепло. И мы согреемся. Ты как?
– В полном порядке. Ты за меня не беспокойся, – прибавила она, боясь, что станет ему обузой.
– Ну, немножко побеспокоиться можно? Или запрещаешь?
Она промолчала, обхватив себя руками.
В камине вспыхнул огонь, и Вячеслав встал.
– Ну вот. Порядок. Теперь буду готовить ужин. Кстати, я неплохо готовлю.
«А я совсем не умею, – подумала Александра. – Если только картошку в мундире и макароны с сосисками. Мне было не для кого готовить, а самой было совершенно все равно, что есть, не умру с голода – и ладно. Одиночество – это когда ты такая самостоятельная единица, что от этой самостоятельности уже тошнит».
– Это здорово! И где ты научился?
– Постранствовал по свету. Попробовал кухни разных народов мира. В каждой есть своя изюминка. И у каждой кухни – свои фанаты. У итальянской, французской, японской, китайской… Ты какую кухню предпочитаешь?
С таким же успехом он мог спросить, хочет ли она слетать на Луну. К какой категории кухни относятся макароны с сосисками и яичница с колбасой?
– Не знаю, – пожала она плечами, – русскую. Картошку с котлетами.
– Ясно. – Он рассмеялся. – Настоящая русская кухня – классная. Курники, расстегаи, щи, солянка. А ты знаешь, как готовить гурьевскую кашу?
– И кто тебе ее готовил? – нечаянно вырвалось у нее. – Извини, – тут же поправилась она.
Но он ничего не сказал.
«Я все испортила, – уныло подумала Александра. – И зачем я только ляпнула про то, кто ему готовил?»
– Давай помогу.
– Не надо. Сиди. Я сам.
Вячеслав достал из подпола свежее мясо и разрезал его на крупные куски. Здесь кто-то был недавно и оставил продукты? Что это за избушка? Мысли у Александры путались, но задать эти вопросы она не решилась.
Огонь разгорался все сильнее. Александра забилась в угол и сидела, сжавшись в комочек. Ей казалось нереальным, что она сейчас с ним, даже при таких ужасных обстоятельствах. Ей казалось, что сюда, непонятно как, долетела мелодия фаду из того кафе аэропорта, где она впервые увидела его. Теперь ей представлялось странным, что она могла не встретиться с ним, разминуться, пройти мимо и никогда, никогда не видеть его, не общаться с ним, не трогать такой острый и вместе с тем беззащитный затылок. Она была рада этому стечению обстоятельств или расположению звезд, но в то же время ужасно боялась… себя, боялась сделать что-то не так, невпопад или не к месту.
– Мясо готово!
Он положил крупные куски мяса в тарелку. Она подцепила вилкой и отправила кусок в рот.
– М-м-м… – Мясо таяло во рту. Сверху была хрустящая корочка. А внутри – сок. – Вкусно! Очень вкусно!
– Я не хвастунишка?
– Нет, что ты, – смутилась она. – Ничуть…
– Просто ты иногда так смотрела на меня.
– Как?..
– Как будто бы думала про себя: этот парень явно заливает. Я чувствовал себя каким-то мальчишкой, который выпендривается, чтобы получить свою порцию внимания.
Александра закрыла глаза. Сам звук его голоса волновал и тревожил.
Она отодвинула тарелку.
– Не понравилось?
– Я наелась.
– Да ты почти не притронулась.
– Я вообще ем немного.
– Нам нужны силы, поэтому – ешь.
«Нам» – это было невыносимо приятно, и она снова пододвинула к себе тарелку.
– У тебя сок стекает по подбородку. – И мужчина, наклонившись, отер его рукой. Его рука была близко-близко, и на Александру наваливалось обморочное состояние. «Нужно выйти на воздух, – решила она. – Я не могу находиться рядом с ним. Для меня это – неподъемное испытание».
