с надписью «Б. ОТХОДЫ» и обнял большое холодное тело. Положил голову на мускулистую грудь, как делал тысячу раз, только сердце внутри больше не билось, и никто не потёрся головой о его макушку, чтобы с любовью пометить запахом. Он не мог поверить, что опоздал.
— До Края Степи? — зажмурившись, спросил Адам.
Тишина, только из-за прикрытой двери доносился писк потревоженных мамонтов да скрежет клопов-могильщиков. Теперь Адам знал, кого они ели.
— До Края Степи, ня?
Никто ему не ответил. Вместо этого звякнул колокольчик и прозвучали шаги, лёгкие и быстрые. Шаги остановились неподалёку, голос Риты растерянно произнёс:
— Ну, ты чего? Это же просто животное! Ещё и преступное!
Тяжёлая голова пылала, словно проглоченный уголь поджёг и заразил каждую каплю крови в его теле. С великим трудом Адам оторвал от тела няни эту голову и посмотрел на убийцу. Их взгляды встретились и та отступила на шаг, бледнея на глазах. И ещё отступила.
— Куда собралась? — спросил Адам, вставая. Губы еле слушались, получилось невнятно.
Рита заверещала и бросилась наутёк, стараясь добраться до двери, из которой вышла, но Адам был быстрее. Он сбил её с ног, навалился сверху, и подминал под себя, пока руки не сомкнулись на горле. Рита визжала как животное, наотмашь била его руками, стараясь попасть по лицу, вцепиться в волосы. Он отшатнулся от хаотичных ударов, сдавил сильнее — и шея хрустнула, тело вмиг обмякло. Оказалось, убивать научников не сложнее, чем мутантов. Задыхаясь, Адам встал с трупа и плюнул на него, потом схватился за свой горячий лоб. Ему не полегчало, о не-ет! Бессмысленная смерть няни превратила тихо тлевший уголь неприязни к черепашникам в пожар ненависти, и теперь пламя сжирало его изнутри, требуя топлива. Но вот скрипнула входная дверь и зазвенели колокольчики — вернулась академическая семейка уродов. Первым вошёл, удивляясь сломанному замку, полный молодой мужчина с одной почему-то рукой, следом — мужик постарше, наверное, научный руководитель. Увидели распластанную Риту и замерли на месте. Нож вошёл в аккурат между глаз молодого и тот рухнул, как бык на бойне. Второго Адам оглушил ударом кулака. У него за поясом нашёлся пистолет, Адам успел снять оружие с предохранителя чтобы всадить пулю в середину лба крепкой бабе с раздвоенной верхней губой, со скальпелем в руке и скоростью верблюда под косым парусом несущейся на него. Голова взорвалась, окрашивая стену своим гениальным, несомненно, содержимым, труп свалился на столик, инструменты с грохотом запрыгали по кафелю, уже покрытому багровыми потёками и брызгами. Ещё один, щуплый, пустился наутёк вдоль клеток. Нож послушно выпрыгнул в ладонь, полетел со стальным тяжёлым свистом и догнал беглеца. Вторая баба, помоложе, поскользнулась в крови безголовой, шмякнулась на задницу, и теперь на четвереньках пыталась уползти в угол, ей на шею Адам накинул шнурок от водяной бани, наступил ботинком сверху, потянул как следует и удавил. Затем вернулся к живому, оглушённому старсоту, и прострелил тому обе ноги. Поднялся неприлично высокий, совершенно скотский вой — научник оказался в сознании, просто притворялся, а может и в себя пришёл от выстрелов — Адаму было плевать. За шиворот, как мешок с мусором, он поволок скота в вивариум.
— Не на-адо! — голосил тот. — Пощади-и!
— А она… просила… пощады? — задыхаясь, осведомился Адам.
— Не убива-ай меня, бери что хо-очешь! — тянул научник. — Больно-у-у!!!
— Значит… не просила…
Он швырнул ублюдка в кровавом комбезе в клоповью клетку и, при запахе свежего мяса, насекомые бросили обгладывать полусъеденную нянину ногу. С минуту Адам кормил внутреннее пламя скрежетом их челюстей и истошными воплями скота, пока не понял, что и этого мало. Тогда пошёл наружу. В стекле входной двери отразилось чужое лицо — он ни разу не встречал этого человека с чёрными ямами глаз, да и пс-с с ним, ведь огонь внутри требовал нового топлива. К счастью, снаружи уже вовсю завывали сирены — черепашники услышали крики и выстрелы, и к вивариуму со всех сторон сбегались робопсы с охранными роботами. На тряских транспортных средствах за техникой спешили генмодификанты. Здесь он и умрёт, наверное.
— Прекра-асно, — с наслаждением произнёс Адам, доставая Оборотня — прощальный подарок Вика.
Он нажал на скрытую кнопку и руку пронзило болью — толстый металлический шип впился в запястье, проникая максимально глубоко к костям, запитываясь его собственной кровью, подключаясь к нервам. Внутренний огонь зажёг и её, трубка послушалась и выбросила длинный, чуть загнутый меч. Он взвесил оружие — отлично, прямо под него. С мечом в одной руке и пистолетом в другой, Адам пошёл навстречу новым врагам.
И дорогу он за собой оставил славную — полную механических обломков и изувеченных тел.
Глава 41
Гибель Бо Га
— Ехал кочевник лихой на восток! В нору забрался на водки глоток! — запел было Наг, чтоб хоть как-нибудь поднять собственный дух, но Горын повернулся и бросил из-под капюшона:
— Прекрати. Звук мерзок.
Не без того, увы. Гитара-то разбита, а домбра лежала в его поклаже, в лагере, а лагерь был незнамо где. Не надо петь — и пожалуйста, как скажете, панатаманское вашество! Баба с возу — верблюду легче. Наг засунул многострадальный инструмент в чехол, оттуда же достал распоследний белковый батончик. Больше у музыканта никаких запасов не осталось, и если Горын не найдёт беглецов в ближайшее время — Нагу придётся голодать и жевать траву с Бурлеем за компанию.
После крушения летучей рыбы улетели в южные степи червивые гордецы, следует признать — действительно крутые воины, а Дети Ветра разделились: одни разбойники вернулись схоронить взятый груз, чтоб Горын потом перепродал задёшево, кому надо — тот возьмёт и краденное, тем более, по бросовой цене. Как ни крутил и ни прикидывал Наг, даже самая дешевая цена означала жирный куш всякому участнику набега. Глядишь, и ему кусок перепадёт, ошейник-то рабский музыкант уже давно не носил, вместо этого стал получать небольшую долю навара. А учитывая то, что с Горына кормился не один купец, атаман вполне мог и тендер объявить на лучшую пропозицию. Другие разбойники задержались заметать следы — обильно полить тлиным жиром да сжечь дотла место катастрофы с трупами, чтоб шахтарские дознаватели опосля ничего не нашли кроме пепла. Эта группа теперь следовала за атаманом по едва приметному следу Бурлея да по шарикам евойного помёта. Всё добраться до них не могли, ибо Горын и не ждал своих бойцов — очень спешил
