Ознакомительная версия. Доступно 17 страниц из 107
Кроме всего прочего, камни отражали солнечный свет, ослепляя путников, совсем недавно видевших зелень тенистой дороги. Мои глаза невольно наполнились слезами.
Здесь и в самом деле было от чего плакать: на жаре стояло множество людей с цветом кожи любого оттенка – от кожи цвета кофе с молоком до иссиня-черной, – предназначенных для продажи. Всем этим мужчинам и женщинам предстояло быть проданными и отправиться за своими хозяевами туда, куда им прикажут. Будущие рабовладельцы уже стояли перед помостами, прицениваясь и цокая языками.
Рабы не могли оправиться, даже если хотели это сделать, поэтому были вынуждены справлять нужду публично, поэтому по краям загона, где их держали, скопилось приличное количество экскрементов. Это вкупе с жарой и запахом неделями не мытых тел было похлеще эдинбургского зловония и матросского смрада на «Дельфине».
– Боже правый! – прошептал пораженный Фергюс. Он насупился и сверкал глазами из-под тонких бровей. – В трущобах Монмартра пахло получше.
Марсали куталась в шаль и жалась к мужу. Лоренц, судя по более спокойной, чем наша, реакции, знал, как устроены подобные рынки, и указал нам направление, куда следует двигаться.
– Белых рабов продают там. Если мы хотим узнать, есть ли среди них ваш парень, нам стоит пойти в ту сторону.
Он слегка толкнул меня вперед, а за мной потянулись и остальные.
У края площади сидела чернокожая старуха. У ее ног стояла жаровня, куда женщина бросала угли, раскаляя ее добела. Проходя мимо нее, мы стали свидетелями такой ужасающей сценки: плантатор-белый и его слуги, двое негров в домотканых одеждах, тащили рабынь, одна из которых была куплена недавно и потому ведома за руку, а две другие, имевшие из одежды только полоску ткани на бедрах, шли, обвязанные веревками у шей.
Белый бросил монетку старухе. Она привычным движением вытащила торчавшие в почве латунные стержни и предложила осмотреть их рабовладельцу. Он выбрал два из предложенных, отдал их слуге-негру, а тот сунул концы стержней в жаровню.
Второй слуга держал руки девушки, пока первый достаточно раскалил клейма и прижал их к верхней части ее правой груди. Бедняжка возопила. На ее крик обернулись несколько человек, но торговля продолжилась. На груди девушки остались две литеры «Х. Б.».
Так мне довелось увидеть жестокий и бесчеловечный обряд клеймения. Во все глаза смотря на площадь и удивляясь тому, что люди вокруг не придают этому особого значения, я остановилась и отстала от остальных, а когда стала озираться, то никого не увидела. То ли дело Джейми, его я никогда не искала, скорее уж он меня. Фергюс и Мерфи не могли похвастаться ростом, а их увечий со спины, да еще в толпе, не было видно, Лоренц тоже был невысок, а белокурая Марсали с желтым зонтиком за спиной потерялась среди множества других девушек.
Попробовав прошмыгнуть сквозь толпу, не обращая внимания на крики рабов и выкрики торговцев, я была прибита людьми к одному из помостов.
Распорядитель торгов на все лады расхваливал товар, стоявший на помосте, – однорукого низкого, но крепкого раба, с грубой культи которого капал пот.
– Для полевых работ он неспособен, это так. Зато хороший экземпляр на племя. Смотрите, какие ноги!
Ротанговая палка шлепнула чернокожего по ногам.
– Ноги, ноги… – заворчали в толпе. – Да что нам с тех ног-то? Ты гарантируешь, что будет хороший приплод? Нет? Ну так молчи. А то года три тому назад тоже один такой был, на приплод, здоровый, как мул, да и упертый – до сих пор ждет деточек.
В ответ раздались смешки и одобрительные возгласы, а аукционист делано обиделся. Режиссура этого спектакля была безупречна, только что вместо актеров были живые люди.
– Гарантирую ли я? – переспросил торговец, красивым жестом утирая пот. – Ладно, уговорили. Смотрите, маловеры!
Он схватил в ладонь член раба и начал с силой тереть.
Негр забормотал что-то невразумительное, но помощник распорядителя удержал его за здоровую руку. Люди бесновались от восторга и захлопали в ладоши, когда черная плоть стала твердой и набухшей.
Я почувствовала, что что-то оборвалось во мне и я теряю контроль над своими действиями. Клеймение, наглые выходки работорговцев, рабы, поминутно унижавшиеся и дававшие себя унизить, мое вынужденное присутствие здесь и знания о сути рабовладения – все это заставило меня поступить так, как, возможно, я не стала бы поступать в подобной ситуации.
– Хватит! Оставь его! – вскричала я, слыша свой голос будто со стороны.
Мужчина сладенько заулыбался:
– Мэм, это племенной производитель. Вы же видите – результат гарантирован.
Не имея другого оружия, я использовала для нападения зонтик, сложив его и пихнув острием аукциониста в живот, а когда тот подался назад, огрела его еще и по голове и пнула ногой.
Со стороны это выглядело, наверное, смешно: сумасбродка пинает честного аукциониста и бьет его зонтом. Я никак не могла помочь своей эскападой клейменым и продаваемым, насилуемым и унижаемым, но сделала это, чтобы сохранить свое человеческое достоинство. Молчать было постыдно, но следует сказать правду: в тех условиях я одна не могла противостоять им всем.
Распорядитель торга не нашел ничего лучше, чем отыграться на рабе, ударив его наотмашь; меня же оттащили назад.
Я не рассчитывала на чью-либо поддержку, но оглянулась и увидела озлобленное лицо Фергюса, кричавшего на аукциониста. Распорядителя начали отстаивать, началась суматоха, кто-то встал на пути у француза. В ходе всей этой кутерьмы меня толкнули, и я упала.
Мерфи, появившийся невесть откуда, был полон решимости, как и Фергюс. Он отстегнул протез, прыгнул на одной ноге вперед, запуская второй прямо в голову распорядителю, упавшему от удара как подкошенный. Зеваки разбежались.
Фергюс тоже свалил кого-то и теперь стоял, думая, чем бы еще занять себя. Лоренц пробивал себе дорогу через человеческую реку, придерживая мачете на поясе.
Я понимала, что все произошло из-за меня: если бы не я не побежала бить распорядителя, ничего бы не было. А теперь в лучшем случае мужчинам придется заплатить за мою неосторожность синяками.
Я все еще продолжала сидеть на земле, когда появился Джейми.
– Вставай, англичаночка. – Он подал мне руку.
Сзади стояли Риберн с его вечными торчащими усами и Маклауд: шотландцы были вместе с Джейми. Не зная, что предпринять и как вести себя, я, почти теряя сознание, взмолилась, вознося молитвы к Джейми:
– Пожалуйста, ты можешь что-нибудь сделать? – ткнулась я в него носом. – Ну хоть что-нибудь!
Джейми, в отличие от меня, не растерялся и придумал самое лучшее, что можно было сделать, – купил того раба, из-за которого начался весь сыр-бор. Вышло так, что я, протестуя против бесчеловечного рабовладения, сама приобрела у французского плантатора с Барбадоса негра, гвинейского чернокожего раба, пусть и однорукого, но племенного.
Теперь этот человек, чистокровный негр-йоруб с Золотого Берега, всецело принадлежал мне и расположился, очевидно, где-то в трюме. Мне следовало бы убедиться, что он одет – имеет одежду, потому что в здешнем жарком климате одеваться вовсе не хотелось – и накормлен, но мне было горько думать об этих заботах плантаторши и противно прикасаться к бумагам, которые фиксировали о мужчине такую информацию: на левом плече клеймо в виде геральдической лилии и литеры «А»; прозвище – Темерер-Смельчак. Как я должна с ним поступить, там, конечно, не было сказано, и я понимала, что колонизаторы делали со своими рабами все что хотели.
Джейми разбирался в своих бумагах – кстати, очень похожих на бумаги, отданные мне плантатором, – которые принес ему предполагаемый масон, а когда закончил, отдал мужчине с благодарностью. Лицо его оставалось грустным. Они обменялись короткими фразами и разошлись.
– Все в сборе? Никто не остался на берегу? – уточнил Джейми. На этот раз его волосы придерживала синяя лента.
– Так точно, сэр! – Мистер Уоррен изобразил тот кивок, который на «Артемиде» – торговом судне – считался отдачей чести. – Отчаливать?
– Думаю, да. Спасибо, Уоррен.
Джейми кивнул в ответ и подошел ко мне.
– Ничего не узнал, – послышался его тихий голос.
Он говорил спокойно, и мимика не выдала его, но было ясно, что мы погружаемся в пропасть безнадежья: на помощь масона мы очень рассчитывали, потому что расспросы на невольничьем рынке ничего не принесли. Эуона нигде не было, и никто не знал о нем.
Я возложила руки на руки Джейми и сжала, он же усмехнулся и расправил грудь.
– Кое-что слышно, но не про мальчика. Какой-то мистер Вильерс, выращивающий сахарный тростник, купил третьего дня шестерых рабов. Их продал ему капитан «Брухи». – Джейми сделал едва уловимую паузу перед названием корабля. – Но мальчика там не было.
– Позавчера, говоришь! «Бруха» отчалила от Эспаньолы около двух недель назад!
Джейми потер рукой свежевыбритую щеку. Идя на встречу с масоном, он чисто выбрился и нацепил галстук, вероятно, чтобы быть «респектабельнее».
Ознакомительная версия. Доступно 17 страниц из 107
