мне в голову. Чтобы проверить свою догадку, я достал документы на машину. На первой же странице четким жирным шрифтом было написано: CDI. Да, моя машина была дизельной! А я залил в нее под завязку бензин! Что делать?! Конечно, звонить главному специалисту по французскому автопрому.
– Пап, привет! – весело начал я. – У меня тут небольшая проблемка. Залил в дизельную Renault бензин. Шансы есть ее оживить?
– Ну что я могу сказать, сын?! Мо-ло-дец! – рассмеялся отец. – С вероятностью 50 на 50 твой двигатель умер. Но есть шанс: если ты откачаешь из бака бензин и зальешь в него солярку, может и случится чудо. Но имей в виду, как в фильме – воткнуть в бак трубку и отсосать бензин, – не получится. Сейчас французы все на электронике. Без специалиста не обойтись.
– Спасибо, пап! – сказал я и положил трубку.
Теперь у меня действительно была проблема. Как мне провернуть такую операцию в провинциальном городке, где никто не говорит по-английски, и к тому же в поздний вечер пятницы? Конечно, я сделал несколько звонков в автосервисы, где выслушал автоответчики, любезно сообщившие мне на итальянском языке, что станции техобслуживания закрыты. Я начал соображать дальше, и тут меня посетила гениальная идея.
Мы с сыном вылезли из подземного паркинга и отправились в McDonald’s, где я подключился к интернету и начал разыскивать русскоязычных гидов Венеции, через которых пытался найти умельца, который мог бы мне помочь. После двух десятков звонков по WhatsApp мне повезло.
– Да, у меня есть знакомый паренек. Он как раз на сервисе работает, – сказал мне мужской голос. – Сейчас попробую его отыскать.
Через полчаса, за которые я успел пролистать несколько сайтов, чтобы понять, сколько стоит моя Renault и какова будет сумма компенсации, ко мне подъехали гид и тот самый парень из сервиса с канистрой солярки, который почти забыл русский язык за время своей жизни в Италии. После сложных манипуляций, что отнюдь не сводились к выкачиванию топлива с помощью трубки, моя француженка завелась! Я был нереально благодарен моим спасителям и, конечно, щедро их отблагодарил.
Была уже глубокая ночь, так что мы с Тимофеем решили остаться в Венеции. Нашли уютный маленький отельчик, где и переночевали, а субботним утром прогулялись по еще пустынным улочкам красивейшего города мира. И все же до сих пор, когда я вспоминаю о Венеции, первым делом в моей памяти всплывают не прекрасные гондолы, а воспоминания о приключении с Renault.
Вернувшись в Питер, я узнал, что мои ребята уже нашли новый объект, находившийся просто в бомбическом месте Петроградки. Пятиэтажное старинное здание располагалось на улице Блохина – в 500 метрах от Петропавловской крепости, зоопарка и Военно-исторического музея артиллерии и буквально в километре от Дворцового моста, Стрелки Васильевского острова и Эрмитажа. Из окон открывался потрясающий вид на Князь-Владимирский собор.
На продажу был выставлен офис московской IT-компании, расположенный на двух этажах пятиэтажного здания с собственным отдельным входом по цене 100 тысяч рублей за метр. Мы распланировали помещение на 24 апартамента и внесли залог. Юниты распродались как горячие пирожки. Не успели мы реализовать объект на Блохина, как Артем нашел новый лакомый кусочек.
На Лиговском проспекте, между одноименной станцией метро и Московским вокзалом, есть небольшая промзона, где располагаются склады, небольшие бизнес-центры и андеграундные тусовочные места. Там-то Артем и подобрал здание – бывший склад итальянской компании, которая занималась продажей краски.
Объект на улице Блохина, 20
Объект на Лиговском, 50, корпус 9
При первом взгляде объект казался крайне непрезентабельным: двухэтажная разрисованная безвкусными граффити коробка с тремя маленькими оконцами. Но там были трехметровые потолки на первом этаже и 4,5-метровые на втором. Общая же площадь помещения – 432 квадратных метра.
Мои ребята морщились: объект неподходящий и бесперспективный. Но у меня, уже хорошо покатавшегося по свету и имеющего, что называется, насмотренность, было совсем другое мнение.
– Ребят, здесь можно сделать отличный вариант в альпийском стиле! – сказал я своим пригорюнившимся сотрудникам.
Мы сели с дизайнерами и нарисовали проект замечательного почти что шале. Единственная трудность заключалась в том, что на этот раз нам нужно было проводить реновацию не только внутри помещения, но и на фасаде, чтобы пробить окна в каждый номер. Но эта преграда не казалось мне серьезной. Поэтому мы немедля заключили сделку по шикарной для нас цене – всего в 75 тысяч за квадратный метр. Для коммерции это просто космос!
Продажи этого проекта, рассчитанного на 21 апартамент, шли тяжелее: инвесторы, глядя на бетонную коробку с жестяной крышей, сомневались, что из нее получится прекрасный альпийский домик. Однако к назначенному сроку нам удалось реализовать все номера. И хотя сделка купли-продажи, ставшая в Investa третьей по величине, заняла всего пять часов, на этот раз она прошла без сучка и задоринки, поскольку мы учли все наши предыдущие ошибки и сделали из них правильные выводы. К тому же на этот раз сделку мы проводили у нашего нотариуса.
Так что удар от приснопамятного закона Хованской стал для нас не смертельной раной, а мощным стимулом для собственной трансформации и расширения возможностей. Более того, я нашел и определенные плюсы в этом бездумном законе. Во-первых, нашим мини-отелям в коммуналках нельзя было присвоить звезды, а апартаменты в нежилом фонде абсолютно легально классифицировались. Во-вторых, юниты в коммерческой недвижимости имели отдельные кадастровые номера и, соответственно, отдельные документы на собственность целого объекта, а не доли в нем, как это было в коммуналках.
Вместе с тем закон Хованской осложнил и так непростую историю с согласованием перепланировки, которая и до новой нормы была очень сложной задачей, а теперь стала практически невыполнимой. Признаюсь честно, что в своих первых квартирах я просто махнул рукой на все эти согласования после того, как нанятый мною подрядчик провозился год, но так ничего и не узаконил.
Однако когда у меня появились инвесторы, игнорировать данный вопрос я уже не мог. Сначала эту непростую задачу взял на себя Данил, но он быстро утомился, и мы нашли подрядчика для согласования наших перепланировок, а мой партнер контролировал его работу и взаимодействовал с инвесторами в рамках этой задачи. Но ситуация отягощалась тем, что после принятия закона Хованской товарищи из Смольного дали негласное указание вообще не узаконивать перестройку помещений, имеющих отельные признаки. Начиная с 2019 года мы получили отказы по согласованию на все наши объекты.
Ситуация была патовая: у нас имелись обязательства перед инвесторами, но исполнить мы их не могли, несмотря на то что делали все легально и в соответствии с законодательством, потому что комиссия по согласованию
