раз в этот момент возвращалась на свою исходную позицию, и потому у неё появилась возможность посмотреть в сторону стола, за которым должен был ждать её отец.
Сердце девушки испуганно сжалось, когда она увидела, что рядом с ним разместился незнакомец.
Его серая борода доходила ему до груди, бархатная туника плотно облегала довольно упитанное тело, а лоснящееся лицо выглядело настолько непривлекательным — горбатый нос, узкие щелочки-глаза и рябая кожа — по сравнению с лицом Вигго, что Элизабет ужаснулась — каково это будет, видеть каждый день такого человека...
— Вижу, вы впечатлены, не так ли? — сдержанно улыбнулся Вигго, когда его ладонь соприкоснулась с ладонью Элизабет.
Она сглотнула.
Казалось, кто-то невидимый сдавливал ей горло, и так хотелось избавиться от этого ужасного, удушающего чувства!
— Олаф богат и имеет земли. И он отважно проявил себя в одном из боев, позапрошлым летом. Возможно, ваш отец даже согласится на этот брак, несмотря на то, что тот значительно старше вас и уже имеет детей, — добавил Вигго.
Глаза Элизабет расширились, стали куда больше от страха.
— Но, думаю, учитывая то, что ваш отец искренне любит вас и желает вам счастья, он прислушается к вашему мнению, — пальцы Вигго скользнули к запястью Элизабет и чуть сильнее сжали его.
Он почувствовал, как учащенно забился её пульс под тонкой тканью.
Это еще больше раззадорило Вигго.
— Что же вы предлагаете мне? — кое-как совладав с собой, произнесла Элизабет.
Голос её дрожал.
Вигго удержал Элизабет за руку, не позволяя той вернуться назад. Это заметили почти все — в том числе и Этельберт.
Увиденное ему не понравилось.
Нахмурившись, Этельберт медленно поднялся.
— Стать моей женой, — не отпуская руки Элизабет и глядя прямо ей в глаза, решительно заявил Вигго.
Сердце Элизабет, подпрыгнув до самого горла, казалось, там и осталось.
Учащенно забившись, оно не позволяло ей ни то что мыслить разумно, но и просто сделать вдох.
От нехватки воздуха голова Элизабет еще сильнее закружилась, уши наполнил странный гул, и сквозь него она услышала разъяренный голос своего отца:
— Довольно, Вигго! Убери руки от моей дочери!
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЯ
С трудом соображая, что происходит, Элизабет взволнованно наблюдала за тем, как её отец быстрым шагом приближается к ней.
Взгляд у него был недобрый.
Наверное, она впервые видела его таким.
И это не могло не напугать.
Танцующие расступились в стороны, и они — Элизабет и Вигго, остались в центре зала — на виду у всех, в том числе у короля и королевы.
Последние не спешили вмешиваться в назревающий спор.
— Элизабет! — Этельберт схватил её за руку, довольно жестко, отчего та испытала неприятные чувства, но постаралась не подать виду, как больно ей от его хватки.
Так как другую руку девушки по-прежнему держал Вигго, получилось, что она оказалась посередине — между ним и отцом.
И ни один из них не спешил отпустить её.
— Довольно танцев, дочь моя, — изо всех сил стараясь сдержать себя, продолжил Этельберт.
Но куда там!
Он был почти на грани!
Если Этельберт еще кое-как сдерживался, пока его дочь, сохраняя приличия, танцевала с этим датским завоевателем, то когда он увидел, как переменился их танец, какими другими стали движения, и, что немаловажно, их взгляды, гнев тяжелой волной подступил к нему.
Все правила приличия показались ему уже не столь важными — в тот миг, когда этот Вигго Датский, сам нарушив правила, удержал Элизабет — на виду у всех, словно та была его собственностью!
Словно была одной из тех знатных дам, ночующих в его постели!
Наверняка Вигго намеревался использовать наивность и невинность Элизабет для своих целей!
Но даже если это было не так, и он, Этельберт, ошибался, имелась еще одна причина, почему он не желал, чтобы его дочь связывалась с этим датчанином.
— Элизабет, идем, — чуть сдавив пальцами её руку, приказал Этельберт.
Не сдержавшись, Элизабет поморщилась от боли.
— Мы не договорили, Этельберт, — надменно заявил Вигго, — отпустите Элизабет, вы делаете ей больно.
Кровь ударила в голову Этельберта.
Непонятно было, что именно спровоцировало это — то, каким тоном разговаривал с ним этот датчанин, или же, что он указал ему на то, что его дочери больно...
А может, дело было в том, что в эти мгновения Этельберт в полной мере ощутил к нему неприязнь — к этому высокомерному выродку, захватчику, который вел себя на его родной земле, как хозяин!
И так же, по-хозяйски, обращался с его дочерью!
Лицо Этельберта побагровело, глаза налились кровью, и он яростно процедил:
— Отпусти мою дочь, Вигго! О чем бы ни был ваш разговор, неужели ты думаешь, что я позволю, чтобы было что-то большее, чем просто танец?
— Отец, — взгляд Элизабет наполнился мольбой, — прошу тебя, не нужно. Он не обидел меня, не сделал ничего такого... Он сказал, что...
Элизабет так и не договорила, отец перебил её.
— Не сделал ничего такого? — Этельберт смерил Вигго уничтожающим взглядом, но тот остался равнодушен к нему.
Как и прежде, Вигго Датский надменно глядел в его сторону.
Самоуверенный, вызывающе наглый.
Уверенный в своей силе и правоте.
Он словно насмехался над этой ситуацией, над Этельбертом, и, значит, над Элизабет тоже.
Когда губы Вигго дрогнули в циничной усмешке, для Этельберта это стало последней каплей.
— Ничего не сделал? — обращаясь к дочери, переспросил разгневанный отец. — Женщины для него — всего лишь развлечение, дорогая Элизабет. Но все это — мелочи на фоне того, что сделал Вигго. 12 лет назад, когда даны атаковали Восточную Англию, от его руки погиб твой старший брат, Говард.
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ
Элизабет порывисто обернулась и посмотрела на Вигго.
Она хотела увидеть в его глазах опровержение услышанного, хотя бы намек, но так и не нашла этого.
Его мужественное лицо сейчас превратилось в холодную маску.
Ни сожалений, ни намека на доброту.
И это означало лишь одно.
Отец оказался прав.
Вигго убил её брата.
Элизабет стало плохо.
Это “плохо” ощущалось и на физическом, и на духовном уровне.
Её затрясло, к горлу подступила тошнота, но, пожалуй, куда более неприятным было то, что она чувствовала в душе.
Горькое разочарование и тяжелый груз наполнили её душу почти до края. Она ощущала себя чуть ли не предательницей.
А что может быть ужаснее, чем предательство?
— Простите, я, кажется, ошиблась, — Элизабет захотела освободиться от руки Вигго, и тот, почувствовав, как зашевелились её пальцы, нехотя отпустил её ладонь.
Элизабет встала рядом с отцом.
— В тот год погибло
