и неопробованных толком на кораблях — времени не хватило. Но капитан 3 ранга, а ныне контр-адмирал Загорянский смог — не было больше английских пароходов. Как и не было больше турецких кораблей возле Синопа.
«… на полную следует использовать то, что еще нет международного средства связи — телеграфа. Использовать, как неоспоримое преимущество…»
Использовали — исчезли пароходы, и все тут. И англичане не трусы — отнюдь. Просто они разумны и осторожны.
Татарские же отряды…
Не особо Константин в них верил, к этому призывал и Миша Дубельт — скользкие личности. И дело не в конкретных людях — здесь поколения, века… Не привыкли работать сами, не привыкли служить — служили им. Требовалось время, а еще — Михаил Дубельт как еще одно секретное оружие. С его удивительной способностью убеждать, находить аргументы, взывать к мужской чести и национальной гордости. Говорить долго и красиво, уметь так же красиво слушать и дарить нужные подарки…
Друг, в свою очередь, сделал все, чтобы добиться благонадежности или хотя бы нейтральности со стороны татар. Нашел рычаги давления на каждый из правящих родов, поманил честной выгодой, объяснил итоги, исходя из противного содействию империи.
Великобритания не решилась.
Сейчас Костя видел всю картину, понимал все последствия того, что… если бы не Таис! И не знал, как сейчас к ней относится. К той, что однажды вошла и сказала ему:
— Просто я безумно хочу вас, — и сбросила капот, оставшись в тех сумасшедших панталончиках с вышивкой и кружевами.
Сейчас хотелось кричать в низкое Петербургское небо — как?! Как я мог потерять ее? Что бы она ни была — дьявол, Бог? Зачем потерял ее, как мог?
«… Николай Павлович, это всегда было и будет — стоит только России приподняться (мы ведь победили Наполеона), и Великобритания сделает все… абсолютно все, чтобы опустить нас обратно на землю, лишив международного влияния, а с ним и торговой выгоды. Перепишут историю, сделают наших родственников нашими же врагами, черное назовут белым... Не сомневайтесь — наш первейший враг всегда был и будет — не турки и не французы, а бритты. Потому как хитры, беспринципны, умны и видят в нас угрозу, а мы слабы на самом деле при невообразимых просторах и природных богатствах, не сплочены. Но самое страшное — когда на врагов работают будто бы свои же люди, когда в своем Отечестве имеет влияние и диктует власти пятая колонна.
Простите Вы меня, Николай Павлович — дуру грешную… горько, горько осознавать, что только и можешь — говорить без гарантии быть услышанной. Но знаете что? Я вижу в своем появлении здесь руку Божию. Земля — наша планета… просто она смертельно устала. Устала от постоянных войн, от отсутствия морали, от грязи в виде огромных мусорных гор и пятен нефти в океане. Когда рак уже как простуда — повсеместно, когда нет никаких гарантий, что кормишь своих детей чистой едой. Дожди с неба — и те кислотные. Удобное, но и плохое время предстоит человечеству, когда не то что трудиться физически — думать лень, и машины считают за нас, думают за нас… но самое страшное — вполне возможно, что смогут и решать за нас.
Вы боялись эфира? Да Бог с вами! У зверей только зубы и когти, человек же вооружен умом, а это гораздо страшнее. Не будет эфира, и появится атом и атомные бомбы, которые сносят одним ударом миллионные города, а потом еще десятилетия люди умирают от последствий заражения.
Я не просто так здесь, Николай Павлович. И Вы здесь не просто так. Надо выжить, предотвратить, предупредить, спасти… и для начала Россию. Как ни крути — владычица морей сейчас Великобритания. Мировое господство принадлежит ей. А мы где-то там — далеко в хвосте. Если Господь управит, и Крымской войны, в которой России победить просто невозможно, не случится… то знайте — это только отсрочка. Мы им, как кость в горле, и всегда будем…»
— Ваше императорское величество, простите, но… вам не нужна помощь?
— Нет, братец, нет… — очнулся от мыслей Константин, взглянув в глаза кавалергарду и будто вернувшись в реальность из иного времени.
Отчего молчал отец? Как вынес все это… и только сходство Анастасии с Адини подломило его. Насколько сильно зависит сильная личность от личного? Почему так важно нам — людям… и даже обличенным самой высокой властью, все это... да те же воспоминания? О женщине, которая однажды пришла и подарила себя… а потом спасла и не просит ничего взамен. Рожает, растит сыновей, пишет песни, преподает в школе и продолжает любить яблоки.
«… все меняется, а порой уже настолько изменилось, что я не рискну больше давать Вам советы, тем более с претензией и в ультимативном тоне. Но я так надеюсь на Вас, мужчин! Николай Павлович, Константин Николаевич, а также муж и сын мой… сыновья. Надеюсь и верю в Вас.»
Осенние тучи прорвались, наконец, густым дождем — уже не тихой моросью.
Вспомнилось время, когда вот так же мок — на Финском заливе и в полном отчаянии.
Сейчас его не было. Он больше не станет прятаться от прошлого. И не за любовью — ее достаточно в его жизни, а по дружбе и с огромным уважением может когда-нибудь напишет:
— Таисия Алексеевна, возможно, не совет, но ваши соображения в связи с..?
Волосы стали совсем влажными, по щекам стекали дождевые капли. Император вздохнул и направился под крышу, домой — в Зимний. Там волновались о нем и ждали. И ожидали в сейфе еще десятки непрочитанных писем Таис.
А в ушах звучало то — из благотворительного концерта. Внушало надежду на лучшее будущее и давало силы жить, решать, преодолевать:
— И проснусь я в мире невозможном
Где-то между будущим и прошлым… — звенел в ушах девичий голос.
Костя усмехнулся, качнув головой — что ты такое, Таис? Кто же ты есть, любимая?
Два часа на часах, день ненастный не нашего века,
Смотрит девушка с пристани вслед кораблю.
И плечами поводит, озябнув от ветра.
Я люблю это время, безнадежно люблю!..
