я составляла добрых десять дней — разлинованные листы, косой наклон, образец написания вначале строки. А потом, чего доброго, сообразим и тетради в клеточку на двенадцать листов, а еще — в линейку. Насколько легче будет недорослям!
Я хлопала в ладоши и пела: — Тридцать три коровы, тридцать три коровы, тридцать три коровы — свежая строка... Тридцать три коровы — стих родился новый, как стакан парного молока!
Димка хохотал и приплясывал по-своему, по-цыгански — мелко перебирая ногами. Устал он! Я и себе встала напротив.
Ото входа на участок послышались шаги, а потом возглас:
— Прошу прощения... Таисия?! — замер на дорожке к дому Дубельт. Михаил Леонтьевич.
Я замерла, медленно опуская приподнятые было юбки. Откуда этот-то здесь?
Мужчина перевел потрясенный взгляд с меня на сына. А там его уменьшенная копия. И — понимание в глазах. Еще бы!
И взгляд сразу такой — обличающий.
Все переживания последних дней мигом истаяли перед опасностью сиюминутной.
Я решительно шагнула...
— Михаил Леонтьевич, своим видом вы компрометируете князя Шонурова-Козельского, принца Гогенлоэ-Ингельфинген. Прошу хотя бы сейчас исполнить свой долг и не появляться рядом с нимникогда. Ни при каких обстоятельствах!
— Таисия… Алексеевна, — трудно проталкивал он слова сквозь глотку, не отводя взгляда от Димки: — Обещаю. В свою… очередь, прошу передать Сергею Фадеевичу, что дуэль невозможна, так как Хасбулат Мансур-оглу сын Тимера выслан из Кырыма… Крыма то есть. Советом старейшин я уполномочен извиниться за него и узнать цену его проступку. Ваше слово?
— Мое, — задумалась я, — тогда это достаточно большой участок земли с видом на море, но на возвышении. У реки или ручья, недалеко от города. Собираюсь поставить там дом.
— Передам ваши пожелания, — скрипнул мужик зубами, — Таисия… Бога ради… простите, если это возможно!
— Ни малейшая тень не должна пасть на Димитрия Фредериковича.
— Не падет. Прощайте, — бросив последний взгляд на сына, мужчина четко, по-военному развернулся.
— Прощайте, господин Дубельт.
— Кто это... мама? — смотрел Димка в спину удаляющегося мужчины.
— Господин был ко мне по делу, — будто очнулась я и крепко сжала подергивающийся мизинец на правой руке. Обморок от излишка драматизма не грозил, но с нервами нужно бы полегче.
Дима называл Сергея папой — папа, подражая Настеньке. А уж откуда она это взяла?.. Я даже толком не успела задуматься, как мои дети должны называть отчима. Они решили этот вопрос сами, и я не собиралась ничего менять. Потом, когда подрастут, обязательно расскажу им о Фредерике. Возможно, а скорее — обязательно, мы с ним увидимся, и я представлю этого мужчину, как их родного отца. Так надо.
Сергею я объяснила, когда он вернулся: — Они откупились от дуэли, Сережа. Я сказала цену.
— Таис! — отрицательно качнул он головой.
— Сережа… я хотела передать Фредерику подарок — Настенькину коляску. Она выросла из нее, а у них маленький ребенок. Но потом подумала, что можно же выписать для них коляску из Пруссии — новую. Да и пора бы узнать, как там дела с бизнесом, что я, собственно, и сделала — написала и к ним, и в Вюртемберг тоже. И у нас с тобой тоже будут дети, значит, коляска еще понадобится. А дуэли ну никак в историю с детьми не вписываются. Дело мужское, конечно…
— Дети... будут дети? — шептал Загорянский, притягивая меня к себе и прижимая к сердцу. Уютно устроившись на его груди, я слышала, как быстро-быстро оно бьется.
— Обязательно будут. И я согласилась на участок земли под строительство дома. Все равно Хасбулата на полуострове уже нет — сослали куда-то там.
Мы с ним еще немного пообнимались и пошли ужинать — все было в порядке вещей. Есть мужчина и женщина в браке, будет со временем ребенок — это порядок, норма. Ничего… даже если он уже есть — правильное питание наше все, я справлюсь.
А дом…
Я будто уже видела его — роскошь, продуманную до мелочей. Не ту — с позолотой, драгоценным деревом паркетов и блеском бесценных тканей. А роскошь, приятную глазу, роскошь удобства и качества. Я млела когда-то от фахверка, сейчас же создавала в уме идеальный классический дом. Светлый, полный воздуха, в нежных идеально сочетающихся красках. С видом на море и огнем большого камина.
Дом супругов Кокораки я посетила одна и еще летом, Сергею тогда было совершенно некогда ходить по гостям.
Там было хитро сделано отопление — из подвала по системе дымоходов. Так устроены в китайских домах каны — когда печной огонь греет сам камень стен. А еще в дом подавалась вода, участвуя в канализации. В парке мне понравился небольшой идеально круглый пруд с родниковой водой и рыбой. А вот окна хотелось бы побольше, да и само строение попросторнее. Чтобы было где собрать гостей — того же Нахимова с женой. И петь с ней Хава Нагилу. И пускай бы София Кокораки с мужем прибыли с ответным визитом. С этой женщиной действительно приятно было иметь дело.
Женсовет у себя собирать… или ладно — пускай будет Патриотическое общество.
И чтобы детям простор, их друзьям. И Марсу, который валенок — добрейший валенок. И хорошенький домик для Даши и Ильи Ильича. И конюшня для Леди, Мориона и их детей. И мягкие качели. И мангал с крытой беседкой. Сад с моими любимыми яблонями, а еще персиками. И чтобы рояль для Настеньки. Сережа тоже с удовольствием играл бы — умеет, но говорит — подзабыл.
А освещение чтобы — эфиром.
Мечтать и планировать я всегда любила. Это держит в предвкушении и напряжении, настраивает на нужную волну и приятно будоражит.
Слишком много хочу? Да нет, не так уж и.
Деньги нужны? Я толком и не знаю-то — сколько их у меня. А если не хватит, то просто нужно поставить себе целью заработать — монетизировать можно любую идею. Те же наручные часы, офицерский планшет... да мало ли что еще вспомнится вдруг и по случаю.
Не так это все и сложно. Главное мое желание и задача по-прежнему не в этом.
Эпилог
20 лет спустя
Под эгидой Общества Красного Креста в сентябре 1869 года в Большом Каменном театре проводился благотворительный концерт в пользу открытия Отдельного женского медицинского университета.
Многие сестры милосердия, прекрасно показавшие себя в профессии, хотели бы продолжить образование и просили на это разрешения. И вот Министерство народного просвещения отправило на медицинские кафедры университетов запрос — возможно ли допускать женщин к посещению лекций и экзаменам? В пользу этого Женское императорское патриотическое общество приводило
