Ознакомительная версия. Доступно 9 страниц из 57
— Немедленно сойдите со льда! — Эдам почувствовал, что слова застревают у него в горле.
Должно быть, что-то отразилось на его лице, потому что Десима осторожно скользнула к нему.
— Хорошо, если вы настаиваете. — Ее голос звучал кротко, но в глазах поблескивали мятежные искорки, поэтому, когда Десима оказалась рядом, Эдам схватил ее за руку и рванул к себе на утоптанный снег.
— Я вам не доверяю, — резко заявил он.
Крепко прижимаясь к Эдаму, Десима опасливо смотрела на него, его серо-зеленые глаза сердито сверкали.
— Отпустите меня. Не будьте тираном, Эдам. Вы не лучше Чарлтона.
Гнев Эдама — если это был гнев — вспыхнул и погас, сменившись печальной усмешкой.
— Сравнение с Чарлтоном оскорбительно для меня. Просто обещайте, что больше не будете скользить по льду. Я не хочу вправлять вашу сломанную ногу.
— Обещаю. Но все равно я хороший конькобежец.
— Если бы вы располагали хорошими коньками и врачом в пределах пяти миль, я не пошевелил бы и пальцем. И нечего дуться. — Он отпустил ее и зашагал к широкой полосе девственного снега.
— Я не дуюсь, — запротестовала Десима, топая вслед за ним по хрустящей белизне. — Хотя почему бы мне и не дуться?
Эдам повернулся, глядя на ее рот.
— Если хотите знать, потому что это пробуждает во мне желание укусить вашу нижнюю губу. — И он двинулся дальше.
— О!
Десима уставилась на его удаляющуюся спину. Укусить? Он не выражал особой радости от подобной перспективы — скорее походил на человека, предупреждающего ребенка, что, если он не перестанет озорничать, его могут выпороть. Эдам наклонился и начал скатывать снежный ком, который становился все больше и больше, оставляя за собой грязно-зеленый след. Наконец он остановился, очевидно удовлетворенный, и начал тот же процесс снова.
— Что вы делаете? — Десима осторожно подошла к нему.
— Леплю снеговика. Сделайте маленький шарик для его головы.
— Но я не лепила снеговика, должно быть, с восьми лет!
— Да и я примерно с тех пор. — Эдам поднял торс снеговика и поставил его на основание. — Но так как рядом нет восьмилетних, а весь хороший снег может пропасть даром, кажется разумным вспомнить прежние детские навыки.
Десима бросила взгляд на Эдама и вновь перевела его на незаконченную снежную фигуру. Внезапное мрачное настроение, вызванное стычкой на ледяной дорожке, исчезло — он был явно расположен играть. Его глаза блестели, улыбка была по-детски радостной, — вот только не было ничего детского в ширине плеч и длине мускулистых ног.
Наклонившись, Десима подобрала горсть снега, придала ей форму шара и начала катать его. Когда он стал достаточно большим, она подняла его и поставила на вершину снеговика, обнаружив, что Эдам исчез, потом подняла под деревом сломанные ветки и воткнула их в качестве рук, затем побежала к сараю и вернулась с угольками для глаз, пуговиц и ряда черных зубов.
Десима обозревала свое творение, когда Эдам появился из конюшни с какой-то ношей.
— Вот. — Он надел потрепанную треуголку на голову снеговика, соорудил шарф из мешковины и добавил морковь в качестве носа.
Десима получала колоссальное удовольствие от нелепой фигуры, и со смехом повернулась к Эдаму. Он рассматривал снеговика с видом глубокого удовлетворения, которое показалось ей настолько типично мужским, что она слепила снежок и бросила, попав ему прямо в грудь.
— Ах вы, маленькая злодейка!
Десима пустилась бежать, но снежок со стуком ударил ее в спину.
Схватив очередной снежок, Десима снова запустила его в Эдама, попав в вырез камзола.
— Это неправильно, — сказал он, аккуратно стряхивая снег. — Девушки не должны уметь бросать снежки, а тем более попадать в цель.
Смеясь, Десима начала лепить еще один снаряд, но поспешно отвернулась, увидев, как Эдам подобрал две горсти снега и побежал к ней.
— Нет! Не смейте!..
Задыхаясь от смеха, она оказалась прижатой спиной к конюшне.
— Нет, Эдам, пожалуйста…
Они оказались очень близко друг к другу — пар от их дыхания смешивался в холодном воздухе.
Сердце Десимы бешено колотилось, дыхание прерывалось, глаза Эдама были устремлены на ее рот, и Десима вспомнила его слова. Она ведь не дуется, верно? Ее губы раскрылись, кончик языка нервно пробежал между ними. Он собирался поцеловать ее. О, пожалуйста, пожалуйста…
Часы на верху конюшенного двора пробили, словно нанесли удар по ее совести. Десима моргнула и скользнула в сторону от Эдама.
— Господи, посмотрите на часы! Бедные Пру и Бейтс ждут свой ленч.
Не оглядываясь, Десима быстро зашагала к кухонной двери, на ходу развязывая шаль. Она слышала его шаги за спиной.
— Осталось немного супа, сыр и пикули, — сообщила Десима из буфетной, моя руки.
Эдам разводил огонь. Он обернулся, когда она снова вошла; его лицо не выражало ничего, кроме реакции на ее слова. Должно быть, она неверно поняла его намерения, ее подвело богатое воображение.
Они поднялись по лестнице с нагруженными подносами, остановившись на площадке при звуке голосов. Эдам заглянул в дверь комнаты Бейтса.
Грум сидел в кровати; его нога была накрыта простынями. Рядом с ним в кресле свернулась Пру, на полу лежала кипа журналов.
— Это просто глупость, — говорил Бейтс. — Зачем они полезли в замок среди ночи?
— Как иначе они могли добыть бумаги и доказать, что он законный наследник? — горячилась Пру.
— Ну, он просто болван — это все, что я могу сказать, — проворчал грум.
— О, милорд, мисс Десси, я не видела, что вы здесь, — заволновалась Пру.
Бейтс густо покраснел, глядя на улыбающегося Эдама.
— Приятное разнообразие в сравнении с вашими обычными спортивными новостями, Бейтс, — с интересом промолвил Эдам. — Как любезно со стороны мисс Пруденс развлечь вас.
— Это самый нелепый набор чепухи, какой я когда-либо слышал, — пробормотал Бейтс.
Эдам сжалился над пыхтящим грумом.
— Думаю, дамы, вам следует извинить нас.
Десима помогла Пру подняться и тактично увела ее из комнаты, шепча ей на ухо.
— Почему же он не сказал мне? — прошептала в ответ Пру на площадке. — Как будто я не выносила ночные горшки джентльменов с незапамятных времен.
— Сомневаюсь, что Бейтс привык к подобному вниманию. Идем. Я принесла твой ланч, а потом ты отдохнешь.
Десима отошла взять поднос, но задержалась послушать, что говорят мужчины.
— Почему вы так долго терпели, старый дурень? — сказал Эдам.
— Я и так не знал, куда себя деть, когда лежал в постели в одной рубашке, а она вошла с пачкой журналов, — оправдывался Бейтс.
Ознакомительная версия. Доступно 9 страниц из 57
