людям, требовательным людям, к тем, кто смотрит сквозь тебя, пока ты пробиваешь товар на кассе. Привыкла сама решать, сама тащить, сама не просить. Забота, особенно молчаливая, всегда ставила её в тупик. А этот огромный северный мужчина, который ночью отдавал приказы у моря и мог одним словом заставить замолчать зал, сейчас поправлял ей плащ так осторожно, будто она действительно могла разбиться. — Не смотрите так, — сказала она. — Как? — Как будто решаете, жалеть меня или арестовать. — Я решаю, отнести тебя наверх или дать дойти самой. Лада медленно подняла бровь. — Попробуйте. — Угрожаешь? — Предупреждаю. Это разные чашки одного сервиза. Он усмехнулся. — Ты устала, но всё равно дерзишь. — Если я перестану, проверьте, жива ли я. Его улыбка исчезла не сразу. Но взгляд стал глубже. — Жива, — сказал он тихо. Слово ударило неожиданно. Жива. Да. Она жива. В чужом мире. В чужом доме. С чужим лицом. Но жива. И вдруг, именно сейчас, после ночи среди сырости, недостач, обломков корабля и северного ветра, эта мысль оказалась не философией, не красивой идеей, а тяжёлым, тёплым фактом. Лада отвела глаза первой. — Мне нужно умыться. — Тебе нужно спать. — Мне нужно и то, и другое. Но если выбрать только сон, я проснусь похожей на утонувшую мышь. — Ты всегда споришь? — Только когда права. — То есть всегда. — Вы быстро учитесь. Он тихо рассмеялся. И шагнул назад. — Бригта проводит тебя. — А вы? — Гавань. Лодки должны вернуться. Лада сразу посерьёзнела. — Люди? — Узнаю. Она кивнула. Несколько секунд они смотрели друг на друга. Потом Кайран развернулся и пошёл к лестнице вниз, туда, где уже ждали море, обломки, люди и решения. Лада смотрела ему вслед, пока он не исчез за поворотом. И только потом позволила себе прислониться плечом к стене. — Миледи! Бригта появилась так быстро, будто караулила за углом. Лада устало посмотрела на неё. — Только не говорите, что леди Эйвора хочет меня видеть. Служанка замялась. Лада закрыла глаза. — Конечно хочет. — Она сказала, когда вы отдохнёте... — Перевожу: немедленно, но с видом заботы. Бригта опустила глаза. — Миледи... — Ничего. Пусть подождёт. — Вы правда будете спать? — Да. — Слава свету. Лада приоткрыла один глаз. — Бригта, вы только что почти проявили характер. Служанка покраснела. — Простите. — Не извиняйтесь. Продолжайте. В этом доме характер, похоже, скоро станет предметом первой необходимости. Сон пришёл не сразу. Лада лежала в огромной кровати, под тяжёлыми мехами, в комнате, где уже разожгли камин, и смотрела на огонь. Тело было измучено. Глаза закрывались. Но мысли не замолкали. «Хальдор». Двадцать семь человек. Зерно. Сырость в нижнем складе. Четыре бочки вместо шести. Писарь умер. Записи изменены. Вельмар смотрит на Эйвору. Сольвей плачет вовремя. Кайран смеётся редко. Дом ходит вокруг боли, как вокруг мебели. Она повернулась на бок. На соседней подушке не было Кайрана. И это почему-то чувствовалось. Глупо. Опасно. Слишком рано. Лада закрыла глаза. Вспомнила прежнюю жизнь. Супермаркет. Риту. Гену. Племянницу. Пирог с яблоками. Мигнувшую вывеску. Рухнувший стеллаж. Складскую сырость. И вдруг поняла, что смерть не отрезала её прошлое чисто. Оно осталось в ней. Не болью даже. Навыком. Памятью. Голосом бабушки. Способностью видеть испорченное яблоко под красивым верхним рядом. — Ну что, бабушка, — прошептала она в тишину. — Кажется, пригодилось. За окном ветер ударил в ставни. Где-то далеко крикнула чайка. И Лада наконец уснула. Не зная, что в это самое время леди Эйвора сидит в своей комнате у холодного камина, не зажигая огня, и смотрит на маленький листок с цифрами, принесённый Вельмаром. Не зная, что Сольвей плачет уже без зрителей — тихо, зло, кусая край платка. Не зная, что у северной косы рыбаки нашли первую пустую бочку с «Хальдора». И не зная, что над утренним морем, бледная и тонкая, как ноготь мертвеца, впервые за дни показалась вторая луна. Пока только одна тень на светлеющем небе. Незаметная для тех, кто родился под двумя небесными сестрами. Но не для женщины, которой ещё предстояло поднять голову и понять, что она попала не в прошлое. А гораздо дальше.
Глава 4
Лада проснулась от запаха хлеба. Не от света. Не от шума. Именно от запаха. Тёплого. Настоящего. Такого, от которого желудок сначала вспоминает, что существует, а потом начинает требовать немедленного восстановления справедливости. Несколько секунд она лежала неподвижно. Под тяжёлыми мехами. В полутёмной комнате. Слушая потрескивание дров в камине. Ветер за окном. Собственное дыхание. Потом открыла глаза. Потолок. Каменные стены. Огонь. Чужой мир. Новая жизнь. Ничего не изменилось. И всё ещё было реальностью. — Вот ведь упрямство, — пробормотала она. В прошлой жизни человек хотя бы мог надеяться проснуться после странного сна. Здесь организм уже окончательно принял происходящее как норму. Предатель. За окном стоял поздний день. Судя по свету — часа три или четыре. Спала она долго. Очень долго. И впервые за всё время после смерти почувствовала себя человеком, а не раздавленной телегой лошадью. Кто-то тихо постучал. — Миледи? Бригта. Кто же ещё. — Заходи. Служанка осторожно приоткрыла дверь. В руках у неё был поднос. И вот тут Лада окончательно поняла, что готова полюбить эту девушку. На подносе стояли: миска густого мясного супа, ломти горячего хлеба, кусок сыра, яблочный пирог. Яблочный. Пирог. Лада несколько секунд смотрела на него молча. Очень молча. Так молчат люди, которых судьба внезапно решила не пинать. — Бригта. — Да, миледи? — Если ты сейчас скажешь, что это случайность, я тебе не поверю. Девушка растерялась. — Что? — Пирог. — А...Бригта неожиданно улыбнулась. — Это милорд приказал. Лада моргнула. — Что приказал? — Если вы проснётесь, сразу накормить вас. Она посмотрела на пирог. Потом на Бригту. Потом снова на пирог. — И откуда он знает, что я люблю яблочный пирог? — Не знаю, миледи. — Вот и я не знаю. Служанка поставила поднос на стол. — Милорд сказал только одно. — Что именно? — Что после такой ночи вы первым делом забудете поесть. Лада молча села на кровати. Ну замечательно. Просто прекрасно. Оказывается, суровый северный лорд ещё и наблюдательный. Очень опасное сочетание. — Где он сейчас? — В гавани был утром. Потом в южных складах. Потом собирал старост. — Старост? — Да, миледи. — Значит, новости плохие. Бригта помрачнела. — Пока не нашли корабль. Лада закрыла глаза. Чёрт. Значит, надежда ещё есть. Но становится всё меньше. Она быстро умылась, оделась и только потом взялась за еду. Суп оказался великолепным. Густым. Наваристым. С крупой. Кореньями. Нежным мясом. Лада ела быстро и с удовольствием. И мысленно уже составляла список вопросов для Хельги. Потому что если на острове так готовят обычный суп,
