угодно: и хулиганом, и рабом, и пиратом.
— А сейчас вы кто?
Ее вопрос удивил Хью, но он быстро оправился:
— О, сейчас я в отпуске.
— В отпуске? — удивилась Дафна.
— Да, я вернулся лишь для того, чтобы примириться со своим прошлым. — Уголки губ Хью поползли вниз, и он мрачно уставился на дорогу. — Я знаю, следовало поступить так, когда дядя еще был жив, но мне не хватило духу вернуться.
Дафна ни на минуту не поверила, что Хью именно по этой причине не возвращался домой.
— Вы уйдете на «Призраке», когда он вернется? И как скоро покинете Англию?
По его скептической улыбке было ясно, что миг откровений прошел.
— А что, дорогая тетушка уже спешит от меня избавиться?
Весь остаток короткой поездки он подтрунивал над ней и откровенно флиртовал, говоря много, но ничего по существу.
У них ушло чуть больше часа на то, чтобы осмотреть небольшой коттедж и две прилегающие постройки. Они уже возвращались к лошадям, когда их внимание привлекли сердитые голоса, доносившиеся из рощицы за коттеджем.
Хью приложил палец к губам и дал Дафне знак оставаться с лошадьми. Та кивнула, и он быстро и неожиданно бесшумно исчез за углом дома. Через несколько секунд оттуда раздался женский визг, затем — голос Хью, а потом наступила тишина. Дафна уже собиралась пойти выяснить, в чем дело, когда из-за угла вышли двое, а следом за ними — Хью.
— Мэри? — удивилась Дафна и тут вспомнила, что ее бывшая горничная вышла замуж за Оуэна Блейка, который сейчас шел рядом с ней.
Много лет назад Мэри Фаулер решила остаться в Уиттон-парке и выйти за лакея Блейка. Многие считали, что страшненькой служанке очень повезло: он и правда был красавчик, но Дафна никогда ему не доверяла — слишком самовлюбленный. Она также подозревала, что он следит за ней и обо всем доносит Малкольму.
Она не видела их обоих с тех пор, как покинула этот злосчастный дом, то есть десять лет. Оба сильно постарели. Кожа Мэри стала желтовато-серой с недвусмысленной красной сеткой на носу и щеках. На когда-то красивом, а теперь одутловатом лице ее мужа играл нездоровый румянец, белки глаз покраснели. Оба выглядели не очень презентабельно, так что сразу было ясно — их застукали за чем-то предосудительным.
Дафна перевела взгляд с одного лица на другое.
— Что происходит?
Хью пожал плечами, глядя на эту парочку, а Мэри присела в неуклюжем реверансе.
— Да вот искали собаку Блейка. Похоже, я оставила дверь в сарай открытой, вот она и убежала.
Дафна не сомневалась, что Мэри лжет.
— Мы с лордом Рамзи здесь уже час, но никаких собак не видели.
Блейк окинул ее наглым неприязненным взглядом.
— Да куда она денется? Проголодается и вернется. — Он повернулся к жене. — Нам пора возвращаться в Уиттон-парк. Милорд.
Кивнув Хью, он взял жену за руку и чуть ли не силой потащил за собой.
Мэри бросила на Дафну через плечо извиняющийся взгляд.
— Господи, да что здесь творится? — спросила Дафна, когда слуги удалились.
Хью подсадил ее в седло и передал поводья.
— Когда я к ним приблизился, они о чем-то ожесточенно спорили. Я так понимаю, они живут прямо за этой рощицей?
— Да, их коттедж во владениях Малкольма, из тех, что побольше.
— Совершенно ясно, что ругались они не из-за собаки. — Хью пожал плечами и с вызовом взглянул на Дафну. — Если я не ошибаюсь, тут неподалеку должен быть короткий путь через луг. Не хотите пуститься в галоп?
Она видела, что его забавляет ситуация, особенно возможность обогнать ее.
— Вы про южный луг? Да, там есть тропинка. — Дафна указала на что-то за его спиной, а когда он обернулся, так дернула поводья, что Кармель во весь опор понеслась туда, где на самом деле была тропинка.
У нее за спиной раздался радостный хохот.
— А она жульничает, Паша!
Дафна усмехнулась, направляя Кармель по извилистой тропе в лесу. Сейчас этим путем редко пользовались, и ветки цеплялись за ее волосы и платье. Судя по топоту копыт и громким проклятиям за спиной, нижние ветки стегали великана на его громадной лошади еще безжалостнее.
Солнце заливало тропу, и она, пригнувшись, отпустила поводья. Резвая лошадь стрелой вылетела из леса на луг.
Дафна ездила здесь сотни раз и знала местность как свои пять пальцев, однако все равно не сомневалась, что великан Паша обгонит ее миниатюрную Кармель в любую минуту. Но когда она добралась до поднимавшегося вверх склона у дальнего края низины, на которой раскинулся луг, Хью все еще был вне зоны видимости. Она осадила лошадь, ожидая, что Хью вот-вот промчится, но, когда развернула Кармель и оглядела луг, увидела только его коня, вставшего на дыбы у тропы на самой опушке. Всадника на нем не было.
— Боже милостивый!
Она погнала Кармель вниз по холму куда быстрее, чем было бы разумно. Хью лежал в траве, а рядом валялось седло. Дафна кубарем скатилась с лошади, не дожидаясь, пока та остановится, упала на колени, прижалась щекой к его лицу, и, затаив дыхание, прислушалась. Кожу обдало теплым дыханием, и она всхлипнула, а потом поцеловала его, едва живая от облегчения.
Конечно, именно в этот момент Хью открыл единственный глаз, губы его шевельнулись, и Дафна склонилась над ним.
— Что-что?
— Вот на что приходится идти ради поцелуя! — Он засмеялся, но тут же скривился от боли. — Проклятье!
Он зажмурился, и только тут Дафна заметила, что камень рядом с его головой испачкан красным.
Холодный ужас пополз у нее по спине.
— Хью, вы сможете пошевелить руками и ногами?
Он открыл глаз и, опять поморщившись, шевельнул конечностями.
Огромное облегчение пришло на место страха: хвала Всевышнему, позвоночник цел, и Хью не парализован, как Томас после падения.
Дафна взглянула на его лицо:
— Вы ударились головой. Не шевелитесь, позвольте вас осмотреть.
Она стащила перчатки, бросила их на землю, запустила пальцы ему в волосы и наткнулась на огромную шишку, из которой сочилась кровь.
— Еще где-нибудь болит?
Хью поднял руку, прикрывая глаз от солнца, но потом опустил.
— Похоже, ключица сломана: со мной такое уже случалось. — Он привычно усмехнулся, хоть и не так весело, как всегда, да и лицо его все еще было перекошено от боли. — Еще трудновато дышать. Похоже, ребра: или сломаны, или ушиблены.
— Надо вернуться домой за экипажем: он вам пригодится.
Дафна еще ни разу не видела у него такого выражения лица: Хью был смущен, когда кивнул.
— Хоть ваше предложение и оскорбляет мою мужскую гордость, на сей раз я с
