— Может быть, Роальд, тебе еще повезло, — пробормотал он себе под нос.
Бьорн был прав. Двина оказалась уютной рекой. Они поплыли вверх по течению, сопровождаемые попутным ветром, наполнявшим маленький парус «Валькирии». Это сберегало силы Орнольфа, Торвальда, Йоранда и Бьорна, дальше придется идти на веслах.
Иногда Рика обращала внимание на небольшие группы плохо одетых, неопрятных, нечесаных местных жителей, стоявших на берегу. Однако при виде Бьорна и Йоранда, стоявших в качающейся лодке с луками наготове, они быстро растворялись в лесной чаще. Предыдущие стычки с норманнами, отстреливавшими их поодиночке, отпугивали разбойников даже от такого маленького отряда.
На ночь они вытаскивали «Валькирию» на сушу и разбивали лагерь на берегу. Сидя у костра, Рика учила Бьорна вырезать руны на гладких кусках дерева. Он оказался способным учеником и быстро осваивал эту науку, так что скоро она стала находить буквы на кусочках для растопки, перед тем как отправить их в огонь. Бьорн усиленно практиковался. Он вырезал имена всех своих спутников, даже освоил символы судовождения.
Его воспоминания о языке, который слышал в детстве в Миклагарде, оказались весьма туманными. Так что каждый вечер дядя Орнольф давал им азы арабского и более серьезно обучал греческому языку, которым владели образованные люди во всем мире.
— Не стоит сразу показывать людям, что вы умеете говорить на их языке. Хотя бы поначалу, — предупреждал он. — Можно многое узнать, держа рот на замке, а уши открытыми. Я совершил множество выгодных сделок, притворяясь невежественным.
— Хватит учебы на сегодня, — взмолился Йоранд. — У меня уже голова пухнет.
— У тебя и так столько ума, что не хватит даже на то, чтобы заполнить наперсток, — беззлобно поддразнил его Бьорн, давая шутливый подзатыльник.
— Наверное, ты прав, — добродушно ухмыльнулся Йоранд. — Рика, как насчет какой-нибудь истории? Думаю, после всех этих уроков мы ее заслужили.
— Ох, да, — вмешалась Хельга. — Это то, что нам всем необходимо.
— Ладно, — кивнула Рика, мысленно перебирая свой запас саг, чтобы выбрать подходящую. Она подняла глаза на небо, где звездная россыпь широкой полосой пересекала черное пространство. Да, это подходит.
— Поднимите глаза на эти сверкающие драгоценные камни в небе, — начала Рика, и ее голос постепенно набрал силу и глубину. — Я расскажу вам историю о Фрейе и сказочном ожерелье Бризингамен.
Бьорн прислонился спиной к упавшему дереву, вытянул ноги и заложил руки за голову, чтобы было удобнее смотреть в ночное небо. Рика не раз ловила себя на том, что исподтишка наблюдает за ним, любуясь его непринужденным, грациозным движением и сильным телом. Теперь, когда общее внимание было устремлено в небо, она могла открыто и откровенно смотреть на него.
— Богиня Фрейя — это Хозяйка Асгарда. Она прекраснее солнца и так привлекательна, что боги, великаны и люди неустанно стремились добиться ее благосклонности. Некоторые называют ее шалой и бесшабашной, потому что она получает наслаждение с кем ей вздумается. Именно она дарит любовь мужчинам и женщинам. Несчастливым любовникам именно к ней стоит обращать свои мольбы, потому что богиня сочувствует тем, кому не везет в любви. — Рассказ Рики лился, простой и безыскусный, рисуя обстановку грядущих событий.
Взгляд Бьорна переключился с черного неба на Рику, на ее лицо, — вопросительный, чуть растерянный. Она заставила себя отвернуться.
— Но больше всех своих любовников Фрейя любила Одура и была предана ему. Говорили, несмотря на то, что многие наслаждались ее прелестями, ее сердце принадлежало Одуру, — продолжала Рика.
Насмешливое хмыканье Бьорна свидетельствовало о том, что он не слишком высоко ценит подобную преданность.
— Со временем Фрейя с Одуром поженились. Она подарила ему двух дочерей, а Одур осыпал ее золотом, которое, как известно, эта богиня очень любит и копит. Ее жизнь в Асгарде была вполне благополучной, — продолжала свой рассказ Рика, глядя в небо, чтобы не встречаться глазами с Бьорном. — Но Одур любил путешествия, и однажды, когда он в очередной раз собрался в дорогу, Фрейя тоже решила постранствовать.
Тут Рика совершила ошибку, вновь посмотрев на Бьорна. Он сидел с другой стороны костра, и отблески пламени плясали на его грубоватом лице, подчеркивая его суровость. Она начинала хотеть его… жаждать с той тянущей пустотой внутри, которая известна только голодным. Усилием воли она заставила себя отвести взгляд.
— Как-то однажды Фрейя прогуливалась вдоль границы Свартальфхейма и заметила четверых карликов-бризингов. Они были замечательными мастерами и сделали поразительное тонкое ажурное ожерелье, которое в своем великолепии было прекрасней ночного неба.
Рика вновь бросила взгляд на Бьорна. Он, как и все остальные, опять уставился на черное небо, где можно было увидеть цепочку сияющих огней ожерелья Фрейи.
— Сердце Фрейи никак не могло успокоиться, так ей хотелось обладать ожерельем. Она предложила карликам золото, потому что у нее было его много но они никак не соглашались. Единственное сокровище, которое они хотели получить взамен, это сама богиня. Она должна будет провести ночь с каждым из них, и тогда ожерелье перейдет к ней. Эти карлики были чудовищно безобразны, но красота ожерелья Бризингамен была такой потрясающей, что Фрейя согласилась на их требование провести с каждым одну ночь.
Голос Рики завораживал сидевших вокруг костра. Они явственно представляли себе божественно прекрасную Фрейю, предающуюся сексуальным утехам с безобразными карликами. Только Бьорн оторвал взгляд от неба и уставился на Рику.
Казалось, душа светилась в его темных глазах, полных любви и муки. Когда он так на нее смотрел, Рике было трудно дышать. Все переворачивалось внутри, а между ног становилось тепло и влажно. Как такое возможно, чтобы мужчина… возбуждал женщину одним взглядом? Жарким и понимающим. Какая-то ее часть жаждала быть Фрейей, вольной и сумасбродной… перемахнуть через костер на колени к Бьорну, умолять его взять ее, и пусть Локи забирает весь остальной мир.
— Что же случилось дальше? — заинтересованно спросил Йоранд.
Рика встряхнулась и продолжила рассказ:
— После четырех ночей любви с карликами Фрейя с ожерельем возвратилась домой в Асгард и обнаружила, что Одур возвратился из путешествия. — Она заметила, как насупился Йоранд, ожидавший более подробного повествования. — Эти четыре ночи ничего не значили для богини, так что она не считала нужным посвящать Одура в то, как досталось ей это новое украшение. Они снова были счастливы, и Одур остался в неведении.
