в её сторону Анну.
— Госпожа! Элизабет, куда же вы? — закричала та, и будь это иной день, Элизабет непременно испугалась её крика и подчинилась.
Но не теперь.
В сердце молодой госпожи всё захлебывалось от жесточайшей боли, и невозможно было мыслить разумно.
И невозможно было оставаться тут.
Теперь здесь, ей уже не было места.
— Подальше, от предательства и боли! — крикнула в ответ Элизабет.
Не давая опомниться няне, она вжала пятки в бока коня, и тот помчался вперед.
Анна, схватившись за голову, рухнула на колени.
Плечи её сотрясались от рыдания, крик вырывался из груди.
Такой её и увидел Хальвард. Схватив Анну за плечи, он встряхнул её и заставил посмотреть на него.
— Что случилось, скажи мне, Анна, цветок мой? — заглядывая в заплаканное лицо милой его сердцу женщины, попросил воин.
— Моя любимица, моя Элизабет… Её предали. Она уехала, — едва шевеля языком, произнесла Анна.
*****************
Ледяная вода окатила лицо Вигго.
Тот, дернувшись, с трудом разлепил тяжелые, словно склеенные веки и застонал.
Перед глазами всё плыло. Какая-то черная паутина мелькала перед ним, и он не мог понять, что происходит.
Последнее, что помнил Вигго — это разговор с матерью, и то, как он пил её отвар.
Неужели?
Нехорошая догадка обожгла ему сердце.
Снова кто-то очень своевременно, облил его водой — теперь не только лицо, но и торс.
Где-то над головой послышался хорошо знакомый голос:
— Подымайтесь, господин! Подымайтесь скорее, пока не приключилась беда! Подумайте о своей жене!
Жена…
Элизабет.
Синеокая фея с чистой нежной душой и телом соблазнительницы.
Его любимая.
Вигго несколько раз моргнул, и, наконец, черная паутина растворилась в воздухе. Он обнаружил себя сидящим не полу. Голым и мокрым.
Голым?!
— Почему я без одежды? — устремив непонимающий взгляд на своего верного воина, Хальварда, вопросил Вигго.
— Господин, вы были в постели вместе с Гунхильдой, когда я обнаружил вас. Вы оба были голые.
Сердце Вигго пропустило удар.
Прежняя ясность сознания почти окончательно вернулась к нему.
Уже догадываясь, что могло случиться, он, все же задал, пожалуй, самый важный вопрос:
— Где моя жена?!
ГЛАВА ШЕСТЬДЕСЯТ ПЕРВАЯ
— Куда ты? — Боргхильда встала на пути Вигго, когда тот уже выходил из спальни.
Поступь его была тяжелой, и каждый шаг грохотом отдавал в голове.
Он смерил мать ледяным взглядом и прошипел:
— За своей женой.
Боргхильда схватила его за плечо. Цепко схватила.
Пальцы у неё были сильными, сильна была и воля доделать задуманное до конца.
— Ты не в себе, сын мой. Посмотри на себя — тебе не здоровится.
Отчасти та была права.
За это время — пока Вигго одевался и говорил с Хальвардом — его уже раз десять пробил холодный пот.
— И всё благодаря тебе, — огрызнулся тот матери.
Боргхильда сильнее сжала его плечо и ответила:
— Я сделала это ради тебя. Однажды ты поблагодаришь меня за это.
— Ради меня? — брови Вигго взметнулись вверх, и взгляд его стал полон презрения. — Ты сделала это лишь для собственного счастья! Прочь, дай мне пройти.
Он вырвал руку из пальцев матери и почти побежал по коридору.
— Глупец! — бросилась вслед за ним Боргхильда. — Девчонка наверняка уже сломала шею и стала добычей волков!
Вигго скрылся на лестнице, и Боргхильда, скривив губы, прошептала:
— Ты вернешься и скажешь мне спасибо за то, что я помогла твоему счастью с Гунхильдой.
Сказав это, она, вдруг, поняла, что не видела в покоях Гунхильды.
Куда подевалась её любимая невестка?
Боргхильда вернулся в свои покои. В комнатах стояла звенящая тишина. Женщина, осторожно перешагнув сломанную скамейку (она не сомневалась, что это — дело рук её сына), прошла в спальню, но и там не было её любимицы.
Зато был мокрый пол, который она обнаружила с опозданием.
Неизвестно что именно стало причиной такой невнимательности, а может то было — воля случая, но впервые за все время, что помнила себя Боргхильда, она поскользнулась и грохотом опрокинулась назад.
Ей понадобилось куда больше времени, чтобы прийти в себя.
Когда же Боргхильда, наконец, поднялась, она отправилась прямиком на поиски Гунхильды.
— Гунхильда, где ты? — передвигаясь по пустынному коридору и открывая одну дверь за другой, кричала Боргхильда.
Злость пуще прежнего разгоралась в ней.
Теперь та злилась и на несостоявшуюся невестку. Судя по всему, Гунхильда оказалась тоже глупой!
Иначе как можно было объяснить случившееся?!
Её положили в кровать Вигго, и та ничего не сумела сделать!
— Вот ты где, — заглянув в предпоследнюю комнату и обнаружив возле стены знакомую фигуру, недовольно выдохнула Боргхильда.
— Чего ты стоишь там, Гунхильда? Не время лить слезы! Нужно доделать задуманное!
Гунхильда резко обернулась, и на мгновение Боргхильда испугалась, заметив, какой у той был злой взгляд.
— Ничего не получится, — наступая на женщину, отчаянно зашипела Гунхильда, — ты обещала мне, что я стану женой твоего сына, что у меня всё будет, и я поверила тебе! Ты обманула меня, ведьма! Будь проклят тот день, когда я доверилась тебе!
— Успокойся! Ты совсем сошла с ума, говорить так со мной! Вспомни хорошенько! Ты сама хотела быть с моим сыном! А теперь решила свалить всю вину на меня! — рявкнула в ответ Боргхильда.
— Это ты! Ты виновата! Только ты!
И Гунхильда с кулаками набросилась на несостоявшуюся свекровь…
******************************
Отряд воинов, возглавляемый Вигго, словно черная стрела, стремительно и уверенно, покинул территорию замка и устремился вперед.
Как только впереди показалось поле, отряд тотчас рассыпался на пары и двинулся в разные направления.
Каждый помнил наказ господина.
Найти госпожу и бережно вернуть её домой.
Понимая, что каждый миг увеличивает угрозу жизни Элизабет, воины со рвением устремились выполнить приказ.
Они делали это не только потому что так велел их господин.
Сердце приказывало им отыскать молодую госпожу.
Каким-то странным, немыслим образом Элизабет легко и быстро завоевала верность воинов своего мужа, и теперь каждый жаждал спасти её от неминуемой гибели.
Если нужно — даже ценой собственной жизни.
Вигго вместе с Хальвардом двинулись прямиком в лес.
Что-то, возможно интуиция, подсказывала, что Элизабет направилась именно туда.
Лес встретил всадников душистой прохладой. Потемневшие, местами принявшие багровые и желтые оттенки листьев, украшали крону деревьев.
Тут особо ощущалась приближающаяся осень.
Какое-то время всадники ехали по дорожке, затем Вигго принял решение разделиться. Отправив Хальварда направо, он двинулся вперед — прямиком в чащу леса.
Ветви деревьев, переплетаясь в причудливые фигуры наверху, образовывали подобие узорчатого потолка.
Порой это переплетение было столь сильным, что солнечный свет едва проникал через них.
Иногда серо-голубые кусочки неба проскальзывали в ветвистых оконцах,
