на темную, мутную жидкость, плавающую в медной чаше.
На языке его стало горько.
То ли от воспоминаний, то ли от понимания, что мать так и осталась черствой по отношению к его жене.
Но ему нужно было отдать должное матери — оставить их в покое, принять решение уехать (хотя он, Вигго, ни разу не намекнул ей на это) — для этого нужно было быть по-настоящему сильным человеком.
И мудрым.
Куда без мудрости, коль мать окончательно оставила попытки переменить его отношения с Элизабет?
Вигго другими глазами посмотрел на свою родительницу.
Хоть она старалась не подать виду, он заметил грусть, мелькавшую в её глазах. Заметил и морщинки на родном лице.
Ему стало искренне жаль её, и одновременно он испытал к ней благодарность.
Боргхильда остановилась и посмотрела прямо в глаза сына.
Взгляд её был ласков, а голос источал материнскую тревогу, когда она продолжила:
— Чтобы мое сердце было спокойно. В этом отваре — мое благословение, сын. Или может, ты, часом, подумал, что я вознамерилась отравить тебя?
Сказав это, женщина округлила глаза.
— Нет. У меня и в мыслях не было такого, — Вигго протянул руку, — давай свой отвар. Я выпью до дна, дабы успокоить твое сердце.
— И чтобы получить моё благословение, — с улыбкой добавила Боргхильда наблюдая за тем, как сын залпом выпивает её отвар.
************
В дверь настойчиво постучали, и Элизабет, удивленно глянув на Анну, которая заплетала ей косы, ответила:
— Пройдите.
Дверь приоткрылась, и в образовавшейся щели показалась голова одного из воинов Вигго, Хальварда.
Глянув на госпожу, он метнул взор в сторону Анны, а затем опустил глаза.
— Прошу простить меня, моя госпожа, но я хотел уточнить — не видели ли вы нашего господина?
Сердце Элизабет тотчас попало в тиски тревоги.
Неровно забившись, оно заставило её подняться со скамейки и подойти к двери.
— Разве мой муж, господин не должен был быть с вами на утренних тренировках, как делал он прежде, все эти недели? — встревоженно выдохнула Элизабет.
Хальвард виновато глянул на неё и снова опустил взгляд.
— В том-то и дело, что этим утром мы тренировались без него. Господин говорил, что сегодня мы отправимся в одну из деревень, но его нет, и я совсем не понял — должны ли мы сделать это без него, или же нам стоит дождаться господина.
Элизабет почувствовала, как у неё затряслись руки.
Пытаясь не показывать, что её испугали слова Хальварда, девушка изо всех сил вцепилась в платье.
— Так как нам быть, госпожа? Обождать господина? Или же отправится без него?
Элизабет оглушил вопрос воина.
Только теперь до неё дошло, что в случае чего, именно она будет командовать сотнями воинов.
Пот тонкой струйкой побежал меж её лопаток, в горле пересохло…
— Вы должны ждать своего господина, — принимая, по её мнению, наиболее верное решение, заявила она.
— Как прикажете, — Хальвард кивнул и собрался было, уйти, но Элизабет остановила его.
— Погоди! Как думаешь, куда мог пойти твой господин?
— Не знаю, — он пожал широкими плечами, — единственное, что первое пришло на ум — комната его матери, но мы там пока не были.
— Я сама пойду к ней, а ты, прошу, не уходи слишком далеко. Возможно, мне в скором времени понадобится твоя помощь.
Сказав это, Элизабет выскользнула из спальни и быстрым шагом направилась к лестнице.
И так же быстро в её груди разгорался страх за мужа. Она старалась не допускать плохих мыслей, но в воображении уже рисовались картинки возможных причин отсутствия Вигго.
К тому моменту, когда Элизабет была на этаже, занятым свекровью, по её щекам уже капали слезы, а сердце в груди так быстро колотилось, что девушка почти не слышала ничего вокруг.
Словно в тумане, она прошла половину коридора, а затем остановилась перед дверью, ведущие в когда-то отцовские покои.
— Боргхильда! — позвала Элизабет.
Взгляд её обнаружил, что дверь оказалась полуоткрыта.
В другой бы раз девушка ни за чтобы не посмела нарушить правила этикета, и ворваться в чужую комнату.
Но сейчас — переживания за любимого человека — перевесили всё остальное. Не дождавшись ответа, Элизабет открыла дверь и проскользнула в образовавшуюся щель.
Первое, что бросилось ей в глаза, что в комнате до сих пор царила полутьма. И всё — по причине задвинутых занавесей.
И все же, тонкие лучи солнца то и дело находили место, через которое они проникали в комнату. Рисуя на полу причудливые узоры, лучи то там, то тут, оставляли свои отметины.
Элизабет, окинув первую комнату беглым взглядом, пошла дальше.
Шаг её замедлился, но сердце, её горячо любящее сердца, продолжало атаковать грудную клетку.
Молодая жена почти бесшумно прошла дальше.
В комнате, выполнявшей роль спальни, стояла духота и какой-то странный, горьковатый запах тут же вызвал у Элизабет приступ головной боли.
Взор девушки зацепился за одну деталь, и в груди её всё похолодело.
То была туника. Такого же цвета, как у Вигго.
Она валялась на полу.
Взгляд Элизабет метнулся в сторону кровати. Из-за полутьмы было почти невозможно разобрать, кто был на ней, и лишь очертания тел, скрытых под одеялом, намекали, что постель не пустовала.
Рука Элизабет потянулась к занавеске.
Судорожно схватившись за неё, она дернула тяжелую ткань, яркий свет хлынул в спальню, и молодая жена увидела на кровати обнаженного Вигго в объятиях голой Гунхильды…
ГЛАВА ШЕСТИДЕСЯТАЯ
Позабыв что такое дышать, несколько мгновений Элизабет разглядывала обнаженные тела мужа и северной красавицы.
Вигго крепко спал, спала и Гунхильда.
Её белые руки любовно обвивали крепкий мужской торс.
Её белые груди прижимались к его боку.
Они выглядели как утомленные любовники.
Сердце Элизабет пронзила острая боль, от которой та ослепла на короткий миг, а когда зрение вновь вернулось к ней, она поняла, что больше не сможет видеть этой ужасающей картины.
Она больше не сможет быть здесь.
Молодая жена выбежала из спальни и рванула к лестнице с такой скоростью, будто за ней гнались чудовища.
Никто не встал у неё на пути, никто не решился остановить её.
Не видя никого перед собой, Элизабет выбежала во двор.
Окинув пространство потерянным взглядом, она не стала долго раздумывать что ей делать.
Решение было уже принято.
Ринувшись прямиком в конюшню, Элизабет вывела из стойла первого попавшегося коня и оседлала его — поразительно умело, учитывая то, что в прежние дни девушка не отличалась такими успехами.
Но сегодня боль и отчаяние переменили её, сделав куда стремительнее и смелей.
Выехав во двор, Элизабет краем глаза заметила бегущую
