лодыжка зажила побыстрее.
— Мне кажется неправильным, что я занимаю комнаты лэрда, — сказала Сигни, когда Рамзи внес ее в покои деда.
— Дункан был бы рад поселить тебя здесь, — заверил он ее и, уложив на кровать, ловко снял левую туфлю.
— Но эти комнаты должны быть твоими. Разве ты не собираешься жить здесь? — спросила Сигни. — Эта спальня — самая просторная в Скеллиг-хаусе, из ее окон открывается красивый вид на окрестности.
— Возможно, когда-нибудь я и поселюсь здесь, но не сейчас. — Он поцеловал ее в лоб. — Я бы очень хотел, чтобы в этих покоях мы с тобой жили вместе.
Сигни растерянно заморгала:
— Какой же ты настойчивый!
— Это одно из моих достоинств, правда, оно почему-то раздражает.
Рамзи поцеловал ее в губы, и Сигни, обняв его за шею, выдохнула:
— Когда ты меня раздражаешь, я забываю, что у меня болит лодыжка.
— Рад, что приношу хоть какую-то пользу. — Рамзи опять припал к ее губам. В их поцелуях было столько нежности и страсти, что Рамзи казалось, ему никогда не надоест ее целовать, и тем не менее ему пришлось отстраниться. — Скоро придет миссис Донован. Поговорим о покоях деда и о том, кто должен их занимать, позже. А пока, я думаю, ты могла бы оборудовать мастерскую в гостиной. Ты будешь рисовать, а мы тем временем займемся твоим домиком: сделаем его опять пригодным для жилья. — Рамзи расправил стеганое одеяло, которое лежало в изножье кровати, и накрыл им Сигни. — Скажи, что я должен купить завтра в Кланвике и где именно это продается.
— Зайди в книжный магазин на Хай-стрит. Ты, должно быть, его помнишь. Грета Олсон продает принадлежности для художественного творчества. У тебя есть листок бумаги? Я составлю список того, что нужно купить. В столе лэрда лежит бумага для записей.
— Да, было бы неплохо, если бы ты составила подробный список, — кивнул Рамзи и прошел через арку в смежную комнату, которая служила старому лэрду гостиной и кабинетом.
Здесь стоял массивный письменный стол деда — семейная реликвия. Рамзи собирался покопаться в его ящиках, когда будет время, наверняка найдет много интересного. Открыв правую дверцу, он обнаружил на полке записную книжку деда. Дункан всегда делал для себя заметки, составлял списки необходимых покупок и намечал планы первоочередных дел.
Рамзи просмотрел всю книжку до последних записей. Почерк деда постепенно изменялся: становился все менее разборчивым, так как руки у него, по-видимому, дрожали, — тем не менее прочитать было можно.
«Попросить Роальда продлить срок погашения кредита». Рамзи уставился на эту запись, понимая, что, несмотря на ее простоту, ничего хорошего в ней не содержалось. Ему нужно было срочно поговорить с Роальдом и выяснить, сколько дед задолжал ему и когда наступал срок выплаты.
— Ну что, нашел бумагу? — окликнула его Сигни. — Обычно лэрд хранил нарезанные листы в верхнем левом ящике.
Он отогнал тяжелые мысли и заглянул в левый ящик. Там действительно лежала стопка чистой бумаги. Он взял верхний лист.
— Диктуй!
— Начну с того, что обычно хранится на складе, а затем добавлю еще кое-что, если повезет, это может быть у нее в наличии, — сказала Сигни и принялась перечислять товары и называть их производителя, поскольку качество их очень различалось.
Когда она закончила, в комнате появилась миссис Донован с подносом, нагруженным ивовым настоем, медовыми пирожными и аптечкой.
— Обычно за больными в доме ухаживаю я, — сказала экономка, открывая аптечку, — а Донован лечит лошадей, но он прекрасно справляется с травмами и у людей.
Она налила в чашку ивового настоя и передала ее Сигни.
Рамзи кивнул:
— Я перекушу, а потом пойду с рабочими к домику. Спасибо за помощь, — поблагодарил он экономку.
Спустившись на кухню, он выпил горячего чая с бутербродами, это придало сил, за чаем просмотрел поступившие из разных уголков архипелага сообщения о последствиях шторма. Мейнленду повезло, похоже, обошлось без жертв, если не считать пары утонувших овец. Судя по всему, больше всего пострадала Сигни, вернее — ее домик.
Тем временем перед усадебным домом собралась бригада рабочих. Донован пришел с тележкой, нагруженной тряпками, метлами, ведрами и большими рулонами брезента. С ним пришел молодой конюх. К ним присоединились две горничные, и вся группа отправилась к домику.
Все эти люди любили Сигни, очень ей сочувствовали, поэтому энергично взялись за работу. Слава богу, водопроводная труба и запорный кран на кухне оказались исправны, так что горничные тщательно перемыли всю посуду, прежде чем аккуратно завернуть в тряпки и упаковать в корзины.
Рамзи и Донован собрали в спальне оставшуюся промокшую одежду Сигни и кое-какие личные вещи. Среди них было несколько сильно пострадавших книг, которые, скорее всего, уже нельзя спасти, однако Рамзи все-таки их упаковал. Затем они вынесли из домика и сложили во дворе сломанную мебель. Кое-что еще можно было починить. Ткацкий станок, к счастью, не пострадал.
В углу гостиной, которую убирал молодой конюх, обнаружили неплохо сохранившийся миниатюрный портрет с изображением Гизелы, Сигни и их матери, и одна из горничных отнесла находку Рамзи.
— Думаю, мисс Сигни будет рада, что портрет уцелел.
— Конечно! — Взяв из ее рук портрет, он положил его в карман сюртука. — Я скажу Сигни, что это вы его нашли.
Эту находку она воспримет как добрый знак.
Рамзи и Донован обсудили план ремонта, а потом вместе с рабочими затянули разбитое окно и пробоины в крыше брезентом. Это заняло немало времени, и когда бригада наконец собралась домой, стал накрапывать мелкий дождь.
— Большое всем спасибо, — поблагодарил новый лэрд своих помощников на обратном пути. — Сигни будет вам очень признательна.
— Была рада помочь, сэр, — пропищала одна из горничных, худенькая девушка. — Мисс Сигни так много сделала и для меня, и для моей семьи.
Рамзи опять невольно подумал, что новым лэрдом Торси должна была стать Сигни. Он очень надеялся, что она сдастся на его уговоры и выйдет за него замуж. Лучшей леди Торси ему не найти. Этот титул прекрасно подходил скандинавской богине.
Глава 21
Утром, проснувшись после долгого крепкого сна, Сигни почувствовала себя намного лучше и осторожно пошевелила правой ногой под одеялом. Лодыжка, конечно, все еще ныла, но это не шло ни в какое сравнение со вчерашней острой болью. Тугая повязка и мазь, приготовленная Донованом, сотворили маленькое чудо, но выходить на улицу еще рано, Сигни была нетерпелива, но не безрассудна, и не собиралась рисковать.
Вдруг в левое ухо ей ткнулся мокрый нос. Сигни аж вздрогнула от неожиданности.
— Фиона! Хорошая девочка!
Она осторожно спустила ноги с кровати. Миссис Донован
