И сейчас Томасу повезло: его никто не преследовал, и он спокойно добрался до своего следующего прибежища.
Весть о том, что Томаса чуть не поймали, облетела Западный Истон. Лорд Стразерн решил, что надо либо проводить собрание, либо совсем отказаться от этой мысли. Проблема собрания оставалась неразрешенной. Где в крошечном Западном Истоне можно собрать значительное количество участников встречи, чтобы факт тут же не стал общеизвестным?
Ответ оказался гениально прост – в деревенской церкви.
Хотя священник был пресвитерианцем, придерживающимся умеренных взглядов в политике, он верил в то, что Англия могла обрести свободу только со Стюартом на троне. Когда Стразерн обратился к нему с просьбой использовать церковь для проведения собрания, он не просто согласился – а обрадовался.
Итак, стали составлять планы. На этот раз в тайну были посвящены лорд Стразерн, священник, Цедрик Инграм и Томас. Сообщать остальным не было необходимости, потому что собрание намечалось провести в воскресенье после службы. Если кто-то захочет уйти, то свободно сможет это сделать. Приглашенными окажутся все, кто в этот день посетит церковь, и смогут высказать свое мнение.
План был не безопасным, но самым подходящим из того, что способен был придумать лорд Стразерн. И это – последняя попытка. Если она провалится, Томас уедет из Англии с той информацией, которую сам успел собрать. Стразерн и члены его комитета считали, что Томасу лучше спокойно уехать с тем, что у него есть, чем не уехать вообще.
* * *
Филипп держал в руках послание, написанное аккуратным женским почерком. Он тщательно изучал его, стараясь за цветистыми фразами найти тайный смысл: г-жа Алиса Лайтон приедет в деревню в 11 часов утра, и, если ему тоже случится быть там в это время, почтет за счастье поговорить с ним…
Не оставалось сомнения в том, что это была просьба о встрече, хотя и облеченная в нетребовательную форму, даже не определявшую события. Он улыбнулся от сознания, что узнавал Алису в этой внешней нетребовательности. Да, эта записка от нее. Только она могла быть небрежной и открытой в соблюдении условностей, но оставаться прирожденной роялистской леди. Да, ей нужно было видеть его, но прямо потребовать этого она не могла.
Он хотел бы знать, что заставило ее пренебречь предрассудками и не удержаться, пока он сам приедет к ней. Содержание письма ничего ему об этом не сказало, но слова о том, что она почтет за счастье поговорить с ним, выделенные в строке, передали его тревогу.
Что бы не случилось, Филипп обрадовался уже тому, что она сочла необходимым посоветоваться с ним о своей проблеме. Это укрепило в нем веру, что он ей не безразличен, и она видит в нем сильного. Филипп уже давно отказался от мысли, что его ухаживания связаны с политическими расчетами. Алиса верно вошла в его сердце, правда, сделала это как истинная леди – проскользнула через все барьеры и так прочно закрепилась в нем, что вырвать ее оттуда уже было не в силах. Да он этого и не хотел.
Филипп приехал в деревню пораньше и посетил лавку торговца шелком и бархатом, присмотрел там красивую кружевную шаль и купил ее в надежде, что она понравится Алисе. Потом медленно пошел вниз по улице к остаткам кузницы, постоял там немного, внимательно осмотрел обуглившиеся развалины. В его памяти пронеслись события того вечера и последовавшего за ним разговора с Осборном.
Кто же тут шпион? Кто в этой маленькой деревушке красиво играет роль королевского подданного, а на самом деле ловко обманывает тех, кто ему доверяет? И кому платят за его собственные интересы?
Конечно, это мог быть один из купцов или арендаторов крупного землевладельца. Большинство сторонников короля принадлежали к классу собственников, и было, что иногда они колебались, но после всех перипетий революции и правления парламента в годы гражданской войны стали еще ревностнее призывать короля Стюарта на трон. Филипп, однако, не хотел верить, что шпион – кто-то из простых людей. По его убеждению, это внешне приличный человек, ведущий двойную игру, улыбающийся тем, кого он предает. Филипп сказал Осборну, что его не интересует имя шпиона, но это было не совсем так. Поджег кузницы – это дело рук труса, также как и попытка его убить. Филипп неукоснительно верил, что оба преступления совершил один человек, и он должен был знать, кто. Этому джентльмену Филипп хотел воздать должное.
В последний раз он взглянул на развалины и отодвинул на время вопрос о личности шпиона. Было почти 11 часов, и он не хотел заставлять Алису ждать. Так или иначе, пепелище не отвечало на его неразрешимые вопросы, и теперь он думал только об Алисе.
Она пришла в деревню в сопровождении только одной горничной.
Они встретились у обувного магазина, как и было предложено в ее записке, и обменялись приветливыми улыбками. По ее взгляду стало ясно, что ей понравилось, как он одет. Для встречи с ней Филипп начистил перышки: на нем был красивый дублет цвета красного бургундского вина и подобранные в тон кюлоты. Одежда была богатой, но не вычурной. Он не хотел, чтобы кто-то догадался о преднамеренности их встречи. В то же время ему хотелось выглядеть перед ней как можно лучше.
– Сэр Филипп! Как приятно увидеть вас! – воскликнула Алиса, сбрасывая с белокурых волос черный капюшон своей шерстяной накидки. На щеке ожила дорогая ямочка, и Филипп подумал, что она самая прекрасная женщина на свете.
– Вы в деревне с важной целью?.. А я пришла, как видите, купить сапоги, – и махнула рукой в сторону магазина.
Ее горничная догадливо отошла в сторону. Алиса облегченно вздохнула.
Глаза Филиппа блеснули, и он решил безобидно подыграть ей, приведя этим ее в замешательство.
– Хотя я очень рад вас видеть, госпожа Алиса, но не могу отрывать вас от такого серьезного дела, – глядя на нее, Филипп улыбнулся.
Прекрасные голубые глаза неодобрительно взглянули на него, и Филипп рассмеялся:
– Очевидно, ваше приобретение можно сделать позже. Вы не могли бы немного пройтись со мной, чтобы мы поговорили?
Ямочка на ее щеке засияла радостью:
– Какое великолепное предложение, сэр Филипп! Конечно, я пройдусь с вами, – она повернулась к горничной: – Мари, скажи господину Хорнеру, что я скоро приду.
Горничная сделала реверанс и поспешила выполнить распоряжение своей госпожи, оставив Алису наедине с Филиппом. Проходившая мимо горожанка улыбнулась – Алиса открыто и дружелюбно поприветствовала ее. Очевидно, ей было безразлично, что вскоре по всей деревне распространятся сплетни. И Филипп оценил это с одобрением.
Они прошли дальше, и Алиса улыбнулась Филиппу:
– Спасибо, что пришли, сэр Филипп, – сказала она низким голосом. Алиса нервно теребила подол своего сапфирно-голубого платья возле талии, где оно открыло нежно-голубую нижнюю юбку. – Может быть, я глупо поступила, но мне необходимо поговорить с вами, и я не хочу это делать в Стразерн-холле.
