— Я должна нынче увидеться с баронессой и мадам Трубниковой, — пояснила Варвара свой спешный уход. — Эта статья... подобные вещи здесь слишком много значат.
— Все в порядке, — заверила я, потому что она говорила виновато.
— Хорошо, — она чуть улыбнулась. — Но вечером мы непременно поговорим. И подумай, стоит ли тебе так торопиться возвращаться к себе? Как обещала, я отправила к тебе домой экономку, она передала, что домочадцы в порядке.
— Стоит, — твердо заверила я ее. — Это мой дом. Я должна жить там...
Кажется, Варвара хотела еще поспорить, но оборвала себя.
— Да, ты права. Я слишком сильно давлю. Прости, но... я, кажется, до сих пор не верю, что ты настоящая.
Невольно я засмеялась.
— У меня ровно такие же мысли. Мы станем встречаться, обязательно! Если твой высокий статус позволит.
Она закатила глаза, но вошедшая горничная прервала наш разговор.
— Ваша светлость, экипаж готов.
В особняке стало совсем тихо после отъезда Варвары. Дети тоже разъехались: кажется, младших увезла гувернантка, а старший напросился с отцом. Стало на мгновение любопытно: неужели за все годы у князя Хованского не зародилось ни толики сомнений? Надо бы расспросить Варвару. Она продержалась столько лет и не выдала секрета... У меня не вышло и трех.
К особняку прилегал свой небольшой парк, и под недовольное ворчание сестры Марфы я вышла на веранду, которая как раз на него выходила. День выдался солнечным и безветренным, и было довольно тепло. Закутавшись в тяжелый шерстяной плед, я удобно разместилась в изящном плетеном кресле и закрыла глаза. Птицы заливались пением, радуясь долгожданному солнцу, ветер мягко шелестел ветвями, на которых постепенно раскрывались почки с нежными зелеными листочками...
Умиротворение царило такое, что даже не верилось. Было славно почувствовать его хотя бы на несколько минут.
— Мне сказали, я найду вас здесь.
Когда я услышала чужие шаги, то понадеялась, что принадлежала они кому-то из слуг, но нет.
Сидя в кресле, я повернула и чуть запрокинула голову. Хмурый Ростопчин стоял возле дверей, что вели из особняка на веранду. За его спиной виднелась массивная фигура дворецкого.
— Благодарю вас, — Тайный советник коротко кивнул и, дождавшись, пока тот скроется в гостиной, шагнул вперед.
— Доброго дня, Александр Николаевич, — произнесла я, когда Ростопчин застыл напротив меня. — Не желаете присесть? — указала на соседнее кресло.
Я слабо улыбнулась, намереваясь намекнуть ему на слишком резкое вторжение и отсутствие манер — он заставлял меня задирать голову, но его холодный взгляд стер улыбку с губ. Сперва я подумала, он все же решил сдержать обещание и приехал обсуждать наши... отношения?.. Но теперь видела, что дело не в этом.
Что-то случилось.
— Ольга Павловна, — и, заговорив, он лишь подтвердил мои подозрения.
Откинув полы сюртука, он опустился на край кресла и сделал странный жест, словно хотел взять меня за руки, но передумал в последний момент.
— Скажу вам без экивоков: мадемуазель Ильину нашли мертвой. Ее убили.
Поскольку я не привыкла обращаться к ней по фамилии, то потребовалось несколько секунд, чтобы осознать, о ком говорил Ростопчин.
— Зинаиду?.. — ахнула потрясенно. — Кто? Когда?..
Пропустив вопросы мимо ушей, он сурово уточнил.
— Вы же не покидали особняк Хованских, верно?
— Почему вы спрашиваете? Уже не меня ли подозреваете? — слетел с моих губ нервный смешок, который я резко оборвала, когда поняла, что на самом деле с них вполне могло статься.
— Точно не я, — отрезал Ростопчин.
Он был напряжен, это слышалось в его голосе, чувствовалось в резких, скупых движениях; в том, как он смотрел, как говорил. Всегда застегнутый на все пуговицы, он и нынче был предельно собран, и только пульсирующая жилка на шее выдавала все то, что копилось внутри.
— А те двое? — сглотнув, спросила я. — Которые были вместе с Зинаидой в университете?..
— По-прежнему скрываются.
Я тяжело вздохнула и здоровой рукой обняла себя за локоть. Внезапно мне стало холодно в этот теплый день на залитой солнцем веранде под шерстяным пледом.
— Как ваше плечо? — спросил Ростопчин тихо.
Его глаза неотрывно следили за каждым моим движением.
— Уже гораздо лучше, завтра я собираюсь вернуться домой.
— Вот это я предложил бы отсрочить.
— Что?.. — моргнув, я подняла на него потухший взгляд.
Горько подумать, еще каких-нибудь полчаса назад я размышляла об умиротворении и наслаждалась игрой лучей солнца, запутавшихся в кроне деревьев.
Теперь же...
— Вам лучше остаться здесь. В месте, где вы будете на виду у других людей. И где к вам будет нелегко подобраться.
Бесконечное мгновение я вглядывалась в строгие, серые глаза Ростопчина. Холодными назвать их не получалось, потому что в глубине бушевало яростное пламя.
— Почему? Мне что-то угрожает? Вы что-то знаете, но не говорите?
— Ольга Павловна, — с досадой поморщился он, — ради вас я уже нарушил одну присягу. Прошу, не заставляйте нарушать вторую. Вы можете мне довериться? Хотя бы раз?
Наверное, на моем лице что-то отразилось, потому что Ростопчин усмехнулся с горечью.
— Зачем мне вас обманывать? Я уже вверил вам свою судьбу.
Я проглотила все возражения, которые были готовы сорваться с языка.
— Дома меня ждет воспитанник. И кухарка Настасья. И я не знаю, могу ли обременять Хованских своим присутствием. Вы, верно, видели газетные статьи? Имя княгини уже полощут рядом с моим.
Ростопчин вновь поморщился, затем взглянул со странным выражением лица.
— Вас правда сейчас беспокоит сильнее всего судьба воспитанника?
Забывшись, я хотела пожать плечами и опомнилась, когда было уже поздно. Болезненная резь прострелила руку, и я тихо зашипела сквозь зубы.
— Конечно, меня беспокоит судьба Михаила. Я взяла на себя за него ответственность. У него никого нет.
— Мы устроим мальчика в гимназию, — пообещал он почти не раздумывая, и я усомнилась.
— Сейчас каникулы, — напомнила. — И у него нет никакого образования. Я планировала, что Миша будет держать экзамены...
— Я с этим разберусь, — коротко отмел Ростопчин мои возражения.
В носу защипало.
— Спасибо.
Тайный советник удивился.
— За что? — спросил он совершенно искренне.
— За хлопоты. Вы ведь совсем не обязаны мне помогать.
Он вновь взглянул на меня с тем странным выражением лица. Словно увидел что-то новое. То, что прежде не замечал.
— Я пока еще ничего не сделал.
Мне показалось, он возразил, чтобы скрыть собственное замешательство. И теперь пришел уже мой черед горько усмехаться.
— Вы могли догадаться, что мне нечасто помогали. Поэтому я благодарна даже за намерение.
У Александра Николаевича не нашлось слов. Выдержав паузу, он вновь заговорил. Нарочито четко и сухо.
— Значит, вот как мы поступим. Вы напишете своему воспитаннику записку, где все объясните. За сегодня я постараюсь уладить вопрос с гимназией, и тогда уже завтра он сможет переселиться в пансион. Я также поговорю с Георгием Александровичем...
— Позвольте, это я возьму на себя. Думаю, княгиня Хованская не станет возражать, если я задержусь, но тогда мне придется объяснить ей причину.
— Князь уже знает, коли его нет дома. Стало быть, на службе. Вскоре новость разлетится, держать ее втайне не получится. Да и не станут... — он резко осекся и замолчал, и провел ладонью по глазам. — Что же, — произнес с преувеличенной бодростью. — Одним делом меньше. Не смею вас дольше задерживать.
И я моргнуть не успела, как он поднялся с кресла и оправил сюртук.
— Александр Николаевич, — позвала я неожиданно для себя, — погодите.
Глава 16
Было кое-что, что я хотела прояснить в ту же минуту.
— Пожалуйста, останьтесь и выслушайте.
Он выглядел изумленным. Совершенно точно не ожидал, что я попрошу его задержаться. Но молча вернулся в кресло и посмотрел на меня.
