– шепнул я ей, наслаждаясь тем, как она судорожно выдохнула. – Я очень злопамятный муж.
Ее ответный шепот не заставил себя долго ждать:
– Я убью тебя прямо на фуршете.
– Не сомневаюсь. Это будет самое захватывающее событие в моей жизни.
Я взял и передал ей ее букет с аналоя, а затем перехватил ее свободную руку поудобнее, переплетая наши пальцы в стальном захвате. Сопротивляться она даже не пыталась, – еще бы, на нас смотрела куча народу. Мы повернулись к залу, и я ослепительно улыбнулся толпе. Вспышки камер, восторженные вопли тетушек, завистливые взгляды наших парней… Я просто купался в этом. Это была моя сцена. Моя победа.
И моя жена.
Черт возьми, Анархия Палладис уже как минуту была моей женой!
Проходя мимо ее отца, я позволил себе едва заметный наклон головы. Старик выглядел так, будто у него сейчас случится инсульт. Зря я, наверное, засосал его единственную дочурку прямо у него на глазах. Хотя это был просто невинный чмок. Представляю, что он сделает со мной, если я решу по-настоящему засосать Анархию.
Мы вышли на улицу. Солнце ударило в глаза, но даже этот ослепительный свет не мог затмить того триумфа, который я ощущал каждой клеткой тела. В ту же секунду на нас обрушился град. Традиционное греческое «ризи» летело со всех сторон – горсти риса секли кожу, а тяжелые золотые монеты со звоном ударялись о мраморные ступени.
На паперти нас ждала еще толпа журналистов. Она взревела, стоило нам показаться в дверях. Вспышки камер застрочили, как пулеметы, выхватывая каждый миллиметр нашей «счастливой» пары.
– Деймос!
– Посмотрите сюда!
– Анархия, вы счастливы? – кричали они, перебивая друг друга.
Я сильнее сжал ладонь своей жены. Она играла свою роль безупречно: спина прямая, подбородок поднят, на лице – маска ледяного достоинства.
За нами наружу вылетела Инес, и эта мелкая зараза уже стояла в первом ряду, сияя от восторга. Увидев мой дерзкий поцелуй у алтаря, она прижала ладошки к щекам, а теперь, когда мы вышли, показала мне большой палец и одними губами произнесла: «Так держать!». Она всегда обожала хаос, а наш брак с Анархией обещал стать самым эпичным пожаром в истории кланов.
– Ну же, Хаос, помаши ручкой, – прошептал я ей на ухо, прижимаясь почти вплотную, пока нас щелкали со всех сторон.
Я почувствовал, как она судорожно втянула воздух. Ее плечо под тонким кружевом платья было твердым, как гранит. Если бы взглядом можно было резать артерии, я бы уже истекал кровью на этих ступенях. Но Анархия была профессионалом. Она медленно подняла свободную руку и изящно помахала толпе, ослепительно улыбаясь камерам.
В этот момент двери собора за нашими спинами с грохотом распахнулись снова, и наружу вывалился Эррас.
– Эй, посмотрите на этого счастливчика! – заорал он.
И подлетел ко мне, по-хозяйски захватил в объятия и с такой силой хлопнул по спине, что у меня едва не вышибло дух. Не успел я отстраниться, как появившийся следом Ригас бесцеремонно взъерошил мою идеально уложенную впервые за сто лет прическу.
– Поздравляю, Деймо. Ты официально женат на одной из самых крутых девушек среди наших.
– До сих пор не верится, что ты дотащил ее до алтаря и остался жив, – усмехнулся Эррас.
И снова притянул меня к себе, прижимаясь губами к моему виску в пьянящем восторге от нашей победы.
– Наш парень наконец-то остепенился! Ну, почти… Видел бы ты лицо ее папаши, когда вы выходили! Тебе повезло, что у нее нет братьев.
Рядом с моими кузенами Анархия, вся такая холодная и аристократичная, выглядела как экзотическая птица, попавшая в стаю волков. Я видел, как она заметно поморщилась, когда Эррас в порыве чувств крепко обнял и ее, а потом замерла, став похожей на изваяние из мрамора.
– Добро пожаловать в семью, сестренка! – пророкотал он.
– Эррас! – воскликнула тетушка Римма, появившись за нашими спинами. – Манеры!
Мама Эрраса была самой занудливой занудой на свете. Она появилась как раз в тот момент, когда кости Анархии были готовы издать предсмертный хруст под напором моего кузена.
– Ты ведешь себя как портовый грузчик, а не как член нашей семьи, – процедила она, подходя ближе и поправляя складку на пиджаке своего сына. – И пугаешь бедную девочку.
Я фыркнул от смеха. Не думаю, что на свете вообще существует что-либо, способное напугать Анархию.
Эррас нехотя разжал объятия, и я буквально почувствовал, как Анархия сделала первый нормальный вдох за последние три минуты. Она тут же поправила длинный рукав.
– Да ладно тебе, мам! – Эррас закатил глаза, но все же отступил на шаг. – Мы просто празднуем! Деймо наконец-то пристроил свою буйную голову в надежные руки.
– «Пристроил» – это не то слово, которое уместно в день венчания. – Римма повернулась к моей новоиспеченной жене, и ее глаза-щелочки принялись сканировать ее. – Добро пожаловать, дорогая. Надеюсь, ты понимаешь, что теперь на тебе лежит ответственность за репутацию нашей фамилии. А учитывая твой специфический бэкграунд, тебе придется очень постараться.
Анархия слегка наклонила голову, отвечая на любезность ледяным тоном:
– Благодарю за заботу, кирия Аргир. Уверена, мой специфический бэкграунд поможет мне выжить в этом серпентарии. К яду быстро привыкаешь.
Ригас удивленно поднял брови, а Эррас тихонько прыснул.
Не успела тетушка ответить, как к нашей компании присоединилась мама с отцом, дядя Паисий и тетушка Корина. Мама тут же обняла меня, поцеловала в лоб, в щеки, в виски, оставив кучу следов от помады по всему моему лицу, пока дядя с женой поздравляли отца.
– Мам, хватит, – простонал я, пытаясь отстраниться, но Метаксия Аргир была стихией, которую невозможно остановить. – Мы стоим перед журналистами…
– Тише, мой золотой мальчик! – Мама проигнорировала мое сопротивление, любовно вытирая большим пальцем одно из пятен помады на моей скуле. – Ты теперь женатый человек, но для меня ты всегда будешь моим маленьким мальчиком.
Я закатил глаза, а Эррас захохотал вслух.
Она наконец отпустила меня и повернулась к Анархии. В глазах мамы не было льда тетушки Риммы, там, скорее, горело любопытство вперемешку с той особой теплотой, которую греческие матери приберегают для тех, кто официально вошел в их круг.
– А ты, милая… – Она взяла Анархию за руки. Я заметил, как та вздрогнула от этого контакта. – Ты красавица! Ты отлично впишешься в нашу семью. Добро пожаловать.
Анархия, которая секунду
