она.
– Я говорю о наследии. О том, что останется в конце.
Я выпрямился, потянулся к графину с виски, плеснул Анархии в бокал немного янтарной жидкости и продолжил:
– На банкете твой отец будет смотреть, как ты справляешься. Если ты покажешь хоть каплю слабости, если кто-то заметит, что это все спектакль… это ударит по нему. Ты ведь этого не хочешь?
Плечи моей жены чуть опустились.
– Пей. – Я протянул ей бокал. – Нам нужно вернуться домой с таким видом, будто мы правим этим городом. Даже если внутри ты хочешь перерезать мне глотку.
Она взяла бокал.
– Я не хочу перерезать тебе глотку.
– Приму это за признание в любви.
– Сперва я хочу понять, что вы от меня скрываете.
На секунду я замялся, даже застыл, но надеялся, что это не было так заметно.
– О, ничего особенного, золото мое. Так что не переживай.
Но Анархия не сводила с меня глаз.
– Деймос. Что-то не так. Верно?
Я заставил себя улыбнуться.
– Все просто прекрасно, любимая. С чего ты взяла вообще?
Она опустошила бокал и вложила его мне в руку. Потом чуть придвинулась, заставив меня замереть, глядя на ее прекрасное лицо.
– Я все равно узнаю, – прошипела она. – И если это что-то существенное, тебе не поздоровится.
Я активно и с улыбкой закивал. И Анархия отодвинулась.
Вскоре лимузин плавно замедлил ход. Впереди, за коваными воротами нашей виллы, уже виднелись машины гостей. Нас снова ждала толпа, ждали вспышки и бесконечные тосты за долгую и счастливую жизнь. Самая смешная шутка, которую я слышал за сегодня.
Я первым открыл дверь, подставляя лицо морскому бризу, который на мгновение привел меня в чувство и подал Анархии руку. А когда она вложила свою ладонь в мою, сжал ее пальцы чуть крепче, чем следовало. Мне нужно было почувствовать ее жизнь, ярость и тепло – все то, чего мне самому было отмерено так скупо.
– Маску на лицо, Хаос, – прошептал я. – На банкете ты должна выглядеть так, будто планируешь прожить со мной вечность.
Официальная часть была позади – показуха, тяжелые взгляды свидетелей и запах ладана… Теперь пришло время для того, что я любил по-настоящему: для жизни.
* * *
Я взглянул на валяющийся на кровати костюм, а потом перевел взгляд на отражение в зеркале. Сняв с себя этот скучный наряд, мне наконец удалось насладиться настоящим собой. Вместо рубашки я нацепил на себя дизайнерскую вариацию древнегреческого хитона из тонкого белого шелка с золотом. Ткань струилась через одно плечо, оставляя голыми руки и половину груди, так что мой шрам ровно по центру красовался как на витрине. А рыжие пряди, которые обычно жили своей жизнью, теперь усмирял золотой венок из тонких чеканных листьев. Прямо как у старины Гая Юлия Цезаря.
Хоть эта свадьба и была просто сделкой между двумя стариками, которые все уже за нас решили, мне хотелось оторваться, словно все не так уж и плохо. Словно я даже рад происходящему. Все-таки, какой-никакой, но это все же был праздник.
Анархия, должно быть, тоже переоденется. В том огромном свадебном платье и с длиннющей фатой ей, кажется, было ужасно неудобно.
В дверь за спиной вдруг раздалось два стука, и прежде чем я успел дать разрешение войти, в мою комнату ворвался Эррас.
– Ну как ты? – усмехнулся он, закрывая за собой дверь и проходя глубже в комнату. – Готов к продолжению торжества?
Я устало осел на кровать и схватился за голову. Стоило мне только представить, что с завтрашнего дня для меня начнется новая жизнь, меня начинало подташнивать.
Эррас сел рядом и положил руку на мое плечо.
– Ты прости меня за последнюю ночку, – сказал он, заставив меня удивленно поднять на него взгляд.
Его черные волосы были собраны в пучок, но из-за недостаточной длины большинство прядей выбилось из прически. Он провел по ним рукой и виновато посмотрел на меня.
– За что?
– В ту ночь, когда ты приехал и мы напились… Я едва не убил тебя, братец.
Я усмехнулся. Вот в чем дело.
– Не бери в голову. Ты был не при чем.
– Но позволил тебе пить вместо того, чтобы врезать и привести в чувства.
– Я предупреждал, что если ты не дашь мне выпить, я найду другое место для этого.
Эррас вздохнул и потрепал меня по волосам, из-за чего мой венок едва не спал с головы.
– Ты придурок, Деймо. Но я люблю тебя. Мы все тебя любим. Тебе пора перестать пугать нас.
Я закатил глаза и отвернулся.
– Просто перестаньте бояться и все.
– При твоем положении нам этого не сделать. Честно говоря, я рад, что теперь рядом с тобой будет такая детка, как Анархия.
– Перестань называть ее деткой. Меня это напрягает.
Эррас хохотнул.
– О, у кого-то проснулась ревность? Не волнуйся, братец, я приложу все усилия, чтобы не вдуть ей.
– Надеюсь. Иначе тебе придется заново учиться ссать.
– Намек принят. А теперь поднимай свой зад и выходим. Сейчас начнутся тосты и всякая подобная хрень. Ты должен сидеть со своей дет… женой в это время.
Эррас встал, схватил меня за руку и вытянул из кровати, вынуждая меня встать за ним.
Мы спустились на первый этаж и прошли на задний двор через прозрачную дверь столовой. Столы уже были заняты гостями: родственниками и самыми близкими друзьями, в числе которых был и отец Анархии. Чуть вдали, под цветочной аркой стоял стол жениха и невесты, за которым уже сидела моя жена, в легком платье цвета слоновой кости, с закрытыми рукавами. Волосы были теперь просто уложены в легкий пучок.
– Эй. – Эррас толкнул меня в плечо. – Перестань пялиться и иди уже.
– Да пошел ты, – огрызнулся я, и кузен засмеялся.
Я направился к своему столу, чувствуя на себе десятки оценивающих взглядов. Никто из гостей не догадывался об искусственности этого брака. Все думали, что я в самом деле без ума от Анархии Палладис, встречался с ней какое-то время, а потом сделал самое романтичное предложение руки и сердца.
Моя жена сидела неподвижно, глядя прямо перед собой. Цвет ее платья контрастировал с ее смуглостью, а закрытые рукава и пучок как будто создавали образ святой великомученицы. Такой вот тонкий намек на ее отношение к нашему браку. Когда я
