и те, кто курировал государственные тендеры на строительство инфраструктуры, превращая бюджетные евро в новые виллы на Миконосе и свежие каналы для отмыва наличности.
И все эти лица начали мелькать перед нами.
Нас поздравляли кузены моего отца, дяди и тети мамы, родственники Ригаса и Эрраса. Мы улыбались каждому и принимали все пожелания с таким видом, будто действительно собирались жить «долго и счастливо» вместе.
Поздравление Клеона было особенно милым. Родному брату Эрраса совсем недавно исполнилось пятнадцать, я видел его первые шажки и слышал первое слово, когда дядя Стефан и тетушка Римма звали нас в гости чуть ли не каждую субботу. Видел даже его крещение на сороковой день после рождения. Он рос у меня на глазах.
Все прекратилось после смерти дяди Стефана. Его убил неизвестный наемник, личность которого так никто и не смог раскрыть. Должно быть, тетушка Римма просто обзавелась тяжелыми делами после смерти мужа, учитывая, что бизнес полностью перешел ей, и она возглавила Дом Посейдона.
Когда Клеон шагнул к нам, я невольно замер, пораженный тем, как сильно он вытянулся за то время, что мы не виделись. Я не успел разглядеть его достаточно хорошо в соборе.
Он все еще был тем самым мальчишкой с копной непослушных кудрей, но в его осанке уже проглядывала та опасная порода, что текла в крови его родителей. Он заметно смущался, и это делало его поздравление самым искренним на этом фальшивом празднике.
– Я очень рад за тебя, Деймос. – Он слегка запнулся, переводя взгляд с меня на Анархию, и на его щеках проступил едва заметный румянец. – Знаете, мама говорит, что такие союзы это просто «правильные инвестиции» и «стратегия», но я хочу пожелать вам чего-то другого. Я помню те субботы у нас в саду… помню, как ты учил меня пускать блинчики по воде, пока взрослые спорили о делах. Я хочу, чтобы у вас дома всегда было так же спокойно, как тогда. Чтобы вы были друг другу… ну, настоящими.
Он сделал шаг вперед и, отбросив официальный этикет, порывисто обнял меня, уткнувшись носом в плечо – совсем как в детстве, когда он прибегал хвастаться новой игрушкой.
– Будьте счастливы, хорошо? – прошептал он мне на ухо, прежде чем отстраниться. – По-настоящему счастливы. За всех нас.
В его глазах на мгновение мелькнула недетская грусть – тень того самого дня, когда его мир рухнул вместе со смертью отца. Но он тут же улыбнулся, широко и открыто, напоминая мне о том светлом времени, когда их дом ассоциировался у нас с запахом домашней выпечки, которой нас угощала их тогдашняя экономка – тетушка Зета.
Когда Клеон вернулся к своим ровесникам, я с улыбкой перевел взгляд на Анархию. Кажется, даже ее тронула речь моего маленького кузена.
– Хороший пацан, правда? – спросил я, надеясь услышать от нее хоть что-то приятное за сегодня.
– Да. Хороший.
– Если повезет, у нас будет такой.
Она грубо фыркнула:
– Ты снова умудрился все испортить.
Я хохотнул и принял на стуле удобную позу, в которой хорошо виднелось все, что происходило.
Вскоре мне стало смертельно скучно. И когда я нашел взглядом столик со своими братьями и сестрами, то вскочил со своего места.
– Пойдем к ним? – произнес я. – Поздравления уже все сказали. Впереди еще целый день, не будем убивать время скучной посиделкой на месте.
Анархия взглянула на мою протяную руку и на удивление вложила в нее свою. Я бы не признался ей в этом, но мне нравилсь касаться ее. Было в этом что-то одновременно опасное и притягательное.
Мы пошли сквозь ряды столов, под прицелом взглядов. Для окружающих мы были идеальной картинкой. Этого добивались наши отцы, этого добились мы сами.
У столика моих братьев и сестер атмосфера была куда менее натянутой. Эррас уже вовсю заливал в себя двенадцатилетний виски, Тония рядом с ним, «дипломат» нашей семьи в министерстве юстиции, что-то вкрадчиво шептала на ухо Ригасу. Она была дочерью кузена моего отца – нашей троюродной сестрой. Слева от нее устроился ее родной брат, Эмилий. Инес плела косу Дафне, сидевшей у нее на коленях – маленькой дочери кузины дяди Паисия.
– О, посмотрите-ка, наш влюбленный Ромео наконец-то решил спуститься к простым смертным, – усмехнулся Эмилий, отодвигая для нас стулья. Его глаза на мгновение задержались на Анархии. – Присаживайтесь.
Анархия села, не отпуская моей руки еще пару секунд – то ли по инерции, то ли создавая видимость союза для лишних глаз. Я сел рядом.
– Какие планы на сегодняшнюю ночь? – ехидно поинтересовалась Тония, вызвав у Инес короткий смешок.
Почему, блин, все стремились залезть к нам в постель? Даже меня это уже начинало напрягать.
В нашей семье приватность была мифом. Каждый знал, кто с кем спит, кто кому должен и у кого в каком банке Швейцарии припрятан «черный» счет. Стены наших особняков имели уши, а за нашими спальнями следили пристальнее, чем за котировками акций на бирже.
– Будем считать деньги, – ответил я.
– Не будь таким занудой, – отмахнулась Тония, вертя в пальцах тонкую ножку бокала. – Знаете, весь Триумвират только и шепчется о том, станет ли Анархия новой королевой нашего милого бизнеса или…
– Или освежевает меня во сне? – закончил я за нее.
– Перестань демонизировать свою жену, Деймо, – произнес Ригас. – И не надо задавать таких провокационных вопросов, Тония. – Он кивнул в сторону Дафны. – По крайней мере, пока за столом дети.
– Эй. – Та надула губки, скрестив руки на груди. – Я уже достаточно взрослая, чтобы участвовать в вашей беседе!
Инес ткнула в ее кончик носа:
– Не-а… Я закончила с твоей прической. Беги к маме, пока она не подняла на уши весь дом в поисках тебя.
Дафна, хоть и недовольно, но все же послушалась и исчезла из виду. Инес выпрямилась и посмотрела на меня, вглядываясь в мое лицо, особенно на цвет губ. Я демонстративно закатил глаза, чтобы она перестала делать это. Хотя бы не на глазах у всех.
18.
Анархия
Я незаметно для остальных за столом бросала взгляд на людей, что охраняли дом. И хоть мы с Ригасом и Эррасом полностью продумали
