— Мне очень жаль, — с сочувствием откликнулась, вдруг перестав раздражаться и злиться.
— Вам нужен дома, Оля, — я вздрогнула, когда Александр назвал меня по имени.
Он улыбался и теперь сжимал мою руку одной ладонью, а второй с нежностью прочертил неровную линию от виска к подбородку.
— Семья. Муж, который даст фамилию и титул. Дети, которые будут рождены в законном браке, всем обеспечены. И чтобы никто не шептался за спиной, не показывал пальцем, не плевал вслед и не закрывал перед вами дверь своего дома. Это самое малое, чего вы заслуживаете, — Ростопчин улыбался, а у меня к глазам прилили слезы.
— И, конечно же, я не допущу, чтобы все отринули, поддавшись… поддавшись порыву.
Я уже хотела мотнуть головой, но его указательный палец сдвинулся на мои губы, чуть надавив и заставив молчать.
— Но если вы готовы немного подождать... возможно, я вижу некий выход из нашего с вами положения. Который будет стоить мне карьеры, — я не успела вставить и словечка, когда он склонился и уже сам вовлек меня в поцелуй.
Глава 19
Соблюдая приличия, до особняка Хованских мы добирались в открытом экипаже, что принесло мало удовольствия. Солнце, конечно, светило, но день был не настолько жарким, чтобы ветер в лицо меня радовал. Впрочем, он сдул со щек румянец.
Ростопчин сидел как на иголках и мало напоминал человека, с которым я целовалась какую-то четверть часа назад. Мне бы хотелось задержаться во флигеле и подробнее расспросить еще о многом: что, например, ему удалось выяснить в городке N о моем прошлом. И что он намеревался сделать?
Но он на уговоры не поддался и довольно настойчиво выпроводил меня из флигеля и сам поймал для нас экипаж.
— Вы должны оставаться в особняке и не покидать его без крайней нужды. Пообещайте мне, Ольга. Могу я вас так называть? — единственный раз заговорил он, уже когда мы въехали на улицу, где жили Хованские.
— Конечно. Вот бы вы тоже пообещали мне рассказать, что собрались предпринять и отчего это будет стоить вам карьеры? — многозначительно вздохнула я и посмотрела на него из-под опущенных ресниц.
Ростопчин коротко рассмеялся.
— Обещаю вам рассказать, что пожелаете, едва все разрешится, — кивнул он и вышел из экипажа, чтобы подать мне руку.
Вместе мы дошли до особняка, и, к моему удивлению, Александр вслед за мной перешагнул порог. Обворожительно улыбнулся появившейся в холле Варваре, поцеловал воздух у нее над ладонью и светским тоном поинтересовался.
— Варвара Алексеевна, не подскажите, где я смогу разыскать Георгия Александровича?
— Он нынче все дни проводит на службе, — коротко ответила княгиня.
Сперва она удивилась, затем прищурилась.
— Я могу передать мужу, что вы его искали.
— Нет-нет, вопрос не терпит отлагательства, я заеду к нему сам, — Ростопчин обвел внимательным взглядом холл, задержал его на застывшем в дверях дворецком и вновь заговорил. — Не сочтите за невежество, но кто сейчас дома?
— Я и дети. И наши слуги, разумеется, — с оторопью отозвалась Варвара, и ее прищур делался все подозрительнее.
— Никуда не намерены выезжать сегодня? — по-прежнему беспечным голосом уточнил Ростопчин.
— Позвольте, к чему ваши расспросы? Ольга, вы можете объяснить?
— Не покидайте особняк, Варвара Алексеевна, — с нажимом произнес Александр. — Послушайте мой совет. Я желаю только добра. И вам, и Ольге Павловне.
Мне показалось, или его тон стал немного мягче, стоило произнести мое имя?
— Вы хотите сказать, мы в опасности? В доме дети. Коли так, я должна их увезти, — Варвара вздернула подбородок.
— Я вскоре переговорю с вашим мужем. Уверен, вместе мы что-то решим, а до той поры будьте дома, не принимайте гостей — особенно незваных, и никуда не выезжайте. Ну, я должен спешить, — посмотрев на меня, Ростопчин улыбнулся — одними глазами, и шагнул к двери, прежде чем кто-либо успел задать еще вопрос.
— Оля, — Варвара мгновенно повернулась ко мне. — Что случилось? Ты должна рассказать мне все.
Но рассказывать было особо нечего. Вместо привычной гостиной мы прошли в кабинет князя, чтобы ни одно слово не достигло чужих ушей, и я, как могла подробно, передала беседу с Ростопчиным, опустив все личные детали.
— Понятно, — кивнула Варвара, выслушав меня, ни разу не перебив. — Значит, он подозревает князя Мещерина.
— Да.
— Скандал выйдет грандиозный, — и она покачала головой, подойдя к окну и сдвинув в сторону прозрачную занавеску.
— Мне кажется, это все похоже на безумие. Ну, рассуди сама, князь Мещерин, получается, придумал все это едва ли не несколько лет назад?.. И затеял это все сейчас лишь ради закрытия курсов? У меня в голове не укладывается! — сжав кулаки, я принялась измерять шагами круглый ковер, что лежал посреди кабинета.
— Он известный женоненавистник и всяческий противник любых, даже малейших нам послаблений, — Варвара дернула плечом. — Прежде я не сталкивалась с ним, но была наслышана. В Москве все ощущалось как-то проще. Но не в столице... Необязательно, что Мещерин затевал это так долго. Он мог использовать Зинаиду как наживку. Шантажировал ее, угрожал... И она, запуганная, стала его послушной марионеткой. Он ее сломил и полностью подчинил себе.
— Это ужасно... — выдохнула я шепотом и, поежившись, обхватила ладонями плечи.
Холод пробирал насквозь, стоило только подумать.
— Большая удача, что ее родители решили нанести мне визит.
— Да... но, думается, перед господином Тайным советником стоит непосильная задача. Невозможно доказать причастность князя, он будет все отрицать.
— И на каждое обвинение у него найдется опровержение, — соглашаясь, кивнула я. — Настойчиво запрашивал в отношении меня сведения? Так состоял в комиссии и занимался тем, что и положено делать: проверял меня. Какую-либо связь с Зинаидой и вовсе доказать невозможно. Скажет, что его оболгали. Сама ли девушка или же ее родители... Он ее убил... после того, как бедняжка сыграла свою роль.
— Она ранила тебя, — тихо напомнила Варвара. — И в паутину князя угодила не просто так. А по своей вине.
— И все равно... это слишком, слишком жестокий конец.
Меня вновь передернуло.
— А твои черные метки? Которые не закончились со смертью Зинаиды. Тоже Мещерин?
— Если бы я знала...
Прекратив ходить кругами по кабинету, я подошла к Варваре и также выглянула в окно.
— Но зачем бы тогда ему пытаться каким-либо образом впутать меня в убийство Зинаиды? На допросе князь всячески намекал, что мы с ней близко общались за пределами университета.
Варвара задумчиво потерла двумя пальцами переносицу.
— Потому что почувствовал, что у него под ногами горит земля? — наугад предположила она. — А обрушившийся на тебя гнев был недостаточно велик?
— Курсы закрыли, — напомнила я. — В газетах изваляли мое имя всеми возможными способами.
— Но, тем не менее, пока не издан манифест об их полной отмене. И не подписан новый Устав, который запрещал бы женщинам посещать лекции в университетах.
Нас прервал стук в дверь, и спустя мгновение на пороге кабинета показались младшие дети Варвары.
— Мама! — тряхнув упругими колечками кучеряшек, воскликнула девочка, моя тезка. — Ты обещала почитать нам еще вчера, — и она по-детски требовательно выпятила нижнюю губу.
Княгиня перевела на меня извиняющийся взгляд, и я с улыбкой махнула рукой.
— Увидимся за ужином, — сказала и вышла из кабинета, оставив семейство наедине.
Оставшись одна, вернулась в спальню. В голове бродили тревожные мысли, и нужно было чем-то занять себя, чтобы не снедало волнение, но все валилось из рук. Да и приелось уже давно, за время вынужденного затворничества. Никогда прежде у меня не было столько свободного времени, раньше я и ездила в университет, и готовилась к лекциям и даже занималась благотворительностью — с легкой подачи Варвары. Теперь же это все у меня отняли. И сама княгиня почти не выезжала. Стрельба в университете оставила гнетущий след на обществе, которое к подобным вещам не привыкло. Многие мероприятия были отложены или отменены, особенно после того, как Зинаиду нашли мертвой, и люди окончательно поняли, что все происходящее — не шутки. Да и преступников по-прежнему не поймали.
