Но Ипу продолжала стоять и смотреть на меня.
— Возможно, этот подарок ты захочешь оставить.
Я нахмурилась, но все-таки поставила чай и прошла в дом. На столе стояла корзинка.
— Великий Осирис, что там?! — вырвалось у меня. — Оно шевелится!
Ипу улыбнулась.
— А ты посмотри.
По настоянию Ипу я подняла крышку корзины. Внутри сидела сжавшаяся, крохотная, перепуганная пятнистая кошечка, из той породы, какую могли позволить себе лишь самые знатные семейства Египта.
— Мив?!
Кошечка посмотрела на меня и жалобно замяукала, и я, позабыв обо всех своих намерениях, подхватила ее на руки. Она была такая маленькая, что помещалась у меня на ладони. А когда я прижала ее к груди, она замурлыкала.
— Вот видишь! — произнесла гордая собою Ипу.
Я опустила кошечку.
— Мы ее не оставим.
— Это он. А почему нет?
— Потому что это — подарок от моей сестры, а она думает, что котенок может заменить ребенка.
Ипу вскинула руки:
— Но ты одинока.
— Я не одинока. Ко мне целый день идут пациенты. И приходят родители.
Я посадила котенка обратно в корзину и осторожно закрыла крышку. Котенок тут же замяукал, и Ипу холодно посмотрела на меня.
— И нечего на меня так смотреть. Я его не убиваю. Просто отсылаю обратно.
Ипу безмолвствовала. Слышно было лишь жалобное мяуканье котенка.
Я возвела глаза к небу.
— Ну ладно. Но заботиться о нем будешь ты.
Когда ко мне пришли отец с матерью, их служанка принесла корзину с ненужными мне предметами роскоши из дворца. Отец нахмурился, увидев Ипу: она сидела, пригнувшись, у дивана, болтала веревочкой и тихо напевала.
— Что она делает? — спросил отец.
Служанка поставила корзину на стол, и мы все обернулись посмотреть Тут мелькнула серая лапка, послышался испуганный возглас, и веревочка исчезла.
— Это гадкое животное не выходит! — воскликнула Ипу.
— Что там такое? — Мать присмотрелась повнимательнее.
— Нефертити прислала мне котенка, — ровным тоном произнесла я. Отец внимательно посмотрел на меня. — Я оставила его только по настоянию Ипу.
Котенок стремительно пронесся через комнату и выскочил в коридор.
Мать улыбнулась.
— Как ты ее назвала?
— Это кот. Его зовут Бастет.
— Как покровительницу кошек, — одобрительно произнесла мать.
Отец посмотрел на меня с удивлением.
— Это была идея Ипу.
Мать принялась доставать из корзины белье из тонкого льна, а мы с отцом вышли в сад.
— Я слышал, тебя вчера навещала моя сестра.
— Она думает, что у нас есть шанс добиться успеха в Кадеше, — сказала я, ожидая, что же он ответит.
Отец положил руку мне на плечо.
— Такое возможно, Мутноджмет. Но я не стал бы этого ждать. Он ушел. Всем нам случалось терять любимых, ушедших к Осирису.
Я попыталась сдержать слезы.
— Но ведь не так же!
— Нефертити не знала, — сказал отец. — Она сейчас сама не своя. Ребенок должен родиться в конце тота, а лекари говорят, что, если она не начнет отдыхать и нормально есть, она его потеряет.
«Вот и хорошо. Пускай потеряет, — подумала я. — Пускай узнает, каково это — очнуться и понять, что тебя лишили самого дорогого». Но меня тут же затопило ощущение вины.
— Надеюсь, она обретет покой. — Я опустила голову. — Но даже если она не знала про травы, она допустила, чтобы Нахтмина сослали.
Некоторое время отец молчал, потом предупредил:
— Она захочет, чтобы ты присутствовала при родах.
Я прикусила язык. Отец понимал иронию ситуации.
— Посмотрим, когда подойдет время, — прошептала я.
Царица Тийя навестила меня во второй раз. Она поднялась по ступеням, ведущим к особняку, а за ней следовали семь дам, и каждая несла большую плетеную корзину.
— Ипу, найди Бастета! — крикнула я. — Не хватало еще, чтобы он тут бегал и хватал царицу за ноги!
Это была его новая игра: Бастет прятался за чем-нибудь, а потом выскакивал из укрытия и кусал за щиколотку того, кто проходил мимо.
— Бастет! — завопила Ипу. — Бастет, иди сюда!
Дамы царицы подошли ближе.
— Бастет! — решительно позвала я, и маленький комок меха выскочил из укрытия и двинулся ко мне, словно требовал объяснить, что это вдруг мне от него понадобилось.
— Ипу, отнеси его в заднюю комнату! — распорядилась я.
Котенок посмотрел на Ипу и жалобно мяукнул.
— Почему к тебе он идет, а ко мне — нет?
Я посмотрела на маленького гордого котенка. Хотя кормила его Ипу, но сидел он под моим креслом и забирался ко мне на колени, когда я садилась у жаровни. «Ах ты, высокомерный мив», — подумала я.
Послышался гулкий стук в дверь, и Ипу кинулась открывать. За дверью обнаружилась моя тетя и двое слуг, держащих над ней зонтик от солнца, сделанный из павлиньих перьев.
Я поклонилась:
— Царица Тийя, я рада тебя видеть.
Тетя протянула руку, и я ввела ее в дом. На руке у нее было несколько потрясающих великолепием колец: большие куски лазурита, оправленные в золото. Тийя устроилась на пуховой подушке на веранде, посмотрела на порванный гобелен на стене и коснулась болтающихся ниток.
— Котенок Нефертити?
Заметив мое удивление, тетя улыбнулась:
— Когда ты не стала возвращать его обратно, по дворцу поползли разговоры.
Во мне тут же вспыхнул гнев.
— Разговоры?
— Некоторые предположили, что все может быть прощено.
Она внимательно посмотрела на меня. Лицо мое потемнело от гнева.
— А эти некоторые не предположили, что за подарок не купишь ребенка? Не вернешь жизнь мужчине?
— Да кто решился бы сказать такое твоей сестре? Никто не смеет бросить вызов Нефертити. Ни я, ни даже твой отец.
— Так значит, она делает все, что захочет?
— Как и всякая царица. Только у нее — безудержная страсть к строительству.
Я ахнула:
— Неужто они снова что-то строят?!
— Конечно. И будут строить до тех пор, пока войско не найдет вождя, который поднял бы его на мятеж.
— Но у кого может быть столько сил, чтобы восстать против фараона?
Ипу принесла чай с мятой. Тетя поднесла чашку к губам и кратко произнесла:
— У Хоремхеба.
— Поэтому Хоремхеба и сослали в Кадеш?
Тетя кивнула:
— Он был слишком популярен. Как и Нахтмин. Мой сын видит опасность в том, в чем ему следовало бы видеть преимущество. Он слишком глуп, чтобы понять, что, будь Нахтмин в твоей постели, он никогда бы не стал устраивать мятеж.
— Нахтмин и так никогда не стал бы устраивать мятеж, — быстро произнесла я. — Хоть со мной, хоть без меня.
Тетя приподняла брови.
