— О, благодарю тебя, ты, право, очень добра и избавляешь меня от затруднения.
К ночи они приехали в Буто и велели отнести себя к Антефу, который чуть не упал, узнав Нефтису. Сильно обрадованный, молодой человек поверил всему, что ему говорилось. Он объявил, что их свадьба должна быть отпразднована как можно скорее, и устроил обеих женщин в своих комнатах. Сам же он удовольствовался временной постелью в приемной царевича, которому сообщил о своем неожиданном счастье.
Прежде чем лечь спать, Нефтиса достала отравленное ожерелье и отдала его Менхту, тщательно избегая вдыхать его ядовитый аромат. Менхту без всякого недоверия понюхала его и пришла в восторг.
— Ах, какой очаровательный запах, никогда я ничего подобного не вдыхала. Никогда не встречала я такой драгоценности. Я признаюсь, что мне жаль отдавать это ожерелье Антефу.
Странная улыбка скользнула по губам Нефтисы. «Боги покровительствуют мне, — подумала она. — Так я еще вернее привяжу его к ней».
— Если это ожерелье тебе так нравится, — сказала она, — то прими его от меня в подарок, дорогая Менхту. Извинись перед Антефом в своей невольной забывчивости и оставь себе эту драгоценность, только с тем условием, чтобы почаще носить ее.
— Благодарю тебя! — воскликнула Менхту, захлопав в ладоши. — Я принимаю твой подарок и, добросовестно исполняя условие, завтра же надену это ожерелье и буду носить его каждый день.
На следующий день Нефтиса нашла случай пошутить:
— Посмотри, Антеф, на ожерелье, надетое на Менхту, оно предназначалось тебе, но этой прекрасной изменнице мало было того, что она забыла посылку Тахоты, она еще присвоила себе эту драгоценность, которую я дала ей, чтобы заменить забытую. Действительно, это ожерелье издает прекрасный, но какой — то незнакомый аромат. Не можешь ли ты мне сказать, из какого дерева сделаны эти амулеты?
— Как это хорошо, похитить подобным образом вещь, предназначенную мне, — сказал, смеясь, комендант. — Но посмотрим, что за предательский аромат внушил Менхту такое хищничество.
Он наклонился к вдове, ее щеки пылали, вся она казалась нервной и взволнованной, он с любопытством несколько раз понюхал висевшие на ней амулеты. Наблюдавшая за ним Нефтиса заметила, как лицо его внезапно вспыхнуло и взгляд страстно скользнул по обнаженным плечам Менхту. Затем, пододвинув стул, он завязал с ней такой оживленный разговор, что, казалось, совершенно забыл про Нефтису.
Прошло несколько дней. За это время странная перемена произошла в манерах и даже в характере молодого коменданта Буто. Внезапная слепая страсть приковала его к Менхту. Присутствие невесты стало для него тягостным, и он тщетно старался скрыть свои чувства. Холодная невозмутимость уступила место лихорадочной и нервной раздражительности. Он стал пренебрегать своим знатным пленником и выискивал тысячи предлогов, чтобы пойти к молодой вдове, которая также жадно искала с ним встречи.
Однажды утром, видя, что они увлеклись разговором, Нефтиса скромно удалилась — она знала, что те только и ждут минуты, чтобы поцеловаться, — и отправилась в сад, где гулял царевич Тутмес. Она была ему представлена и не раз беседовала с ним.
Молодой комендант все больше увлекался слепой страстью к Менхту. Вдова отвечала ему взаимностью. Антеф стал равнодушен ко всему, пренебрегал присмотром за своим опасным узником и избегал общества невесты. Нефтиса проявляла необыкновенную скромность. С другой стороны, она пользовалась всяким случаем, чтобы видеться с Тутмесом, который почти не выходил из сада, ожидая красивую девушку. Они становились друзьями.
Однажды после обеда молодые люди, как всегда, сидели под сикоморой. Разговор не вязался, мрачная забота морщила лоб изгнанника и в его глазах, всегда таких блестящих и живых, светилась глубокая печаль. Накануне он узнал в храме, что умерла бабушка. Потеря единственного существа, любившего его без всякой задней мысли, тяжело давила на него и смыкала его уста. Нефтиса молча наблюдала за ним, потом, наклонившись, она слегка дотронулась до его руки.
— Подними голову, царевич, и не позволяй унынию омрачать твою душу и печали ослаблять твою энергию. Возврати себе надежды и веселость, сын Ра! Всемогущий бог, от которого ты произошел, сумеет вырвать тебя из изгнания. И кто знает? Может быть, ты ближе к трону, чем когда — нибудь предполагал в своих мыслях и смелых мечтах!
Юноша побледнел, выпрямился и недоверчиво посмотрел ей в глаза, но проницательность сразу же убедила его, что девушка была искренна.
— Я вижу, что ты желаешь мне добра, но было бы безумием обольщать себя ложной надеждой. Моя сестра Хатасу слишком честолюбива, чтобы вторично разделить с кем — нибудь трон. Пока она жива, я буду изнывать здесь. И как ты можешь надеяться вырвать скипетр из этой железной руки?
Нефтиса наклонилась к его уху и прошептала дрожащим голосом:
— Есть сила, которая разбивает самых гордых и укрощает даже честолюбие. Любовь повелевает даже царями. Хатасу подвержена ей, как и всякая простая смертная. Полюбив тебя, она посадит тебя рядом с собой на трон фараонов.
Смертельная бледность разлилась внезапно по лицу Тутмеса. Полуоткрыв губы и широко распахнув глаза, он недоверчиво и удивленно смотрел на свою собеседницу.
— Ты бредишь, Нефтиса, я не понимаю тебя! — сказал он нерешительным голосом. — Каким образом Хатасу может почувствовать ко мне любовь, которая поборола бы ее честолюбие? Эта женщина с мужским умом и сердцем недоступна для любви. Кроме того, она уже не первой молодости, намного старше и ненавидит меня, как претендента на престол и как незаконного сына нашего отца. Нет, нет, она никогда не полюбит меня!
Нефтиса улыбнулась.
— Ты прав. Обыкновенным путем я не надеялась бы ничего достигнуть, но я владею средством, которое может заставить царицу полюбить тебя.
— Каким образом? — пробормотал царевич сдавленным от волнения голосом.
— Я дам тебе чары. Если тебе удастся вручить их сестре, они внушат ей такое глубокое чувство к тебе, что она будет не в состоянии жить без тебя и твоя власть над нею будет безгранична.
— Сделай это, Нефтиса! Ты не будешь сожалеть об этом, так как я буду на всю жизнь обязан тебе! — сказал со сверкающим взором царевич, крепко пожимая руку девушки. — А теперь скажи мне, в чем состоят чары, которыми ты владеешь?
— Это один аромат, — прошептала она, наклоняясь к его уху. — Я думаю, что если пропитать им папирус, который ты пошлешь к царице, этого будет достаточно, чтобы она вызвала тебя.
Молодой человек с минуту подумал, потом покачал головой.
