противном характере. Голос у нее вышел хриплый и недовольный.
– Если ты не заметила, я – парень, – процедил я, стараясь смотреть исключительно ей в глаза и игнорировать тот факт, что одеяло снова сползло, открывая вид на смуглые плечи и ключицы.
Она выгнула бровь, окончательно просыпаясь. Взгляд стал колючим.
– И?
– И то, что я не железный! – выпалил я, чувствуя, как уши начинают гореть. – Ты лежишь тут… полуголая. Это, знаешь ли, вызывает кое-какие реакции. Мы не в детском саду. Имей совесть прикрываться, когда ложишься со мной.
Анархия медленно перевела взгляд вниз, на свою грудь, обтянутую черным кружевом, потом снова на меня. На ее губах начала расползаться та самая ухмылка, которую я ненавидел и обожал одновременно – смесь превосходства и насмешки.
– Ясно… – протянула она, и в ее голосе зазвучали дьявольские нотки. Она лениво потянулась, специально, как мне показалось, выгибая спину, отчего ткань лифчика натянулась еще сильнее, подчеркивая аппетитные полные округлости. Твою-ю-ю ж… – Так тебя смущает женская грудь? Тебе что, десять лет? Ты мне так доказывал, что уже взрослый… А ты, оказывается, краснеешь, как подросток, впервые увидевший журнал «Плейбой». Серьезно? Ты сейчас будешь читать мне лекцию о морали, потому что у тебя гормоны заиграли?
– Я просто прошу соблюдать границы! – рявкнул я, чувствуя себя полным идиотом. – Одевайся.
Анархия лишь закатила глаза, и вся сонливость мгновенно испарилась с ее лица, уступив место привычному равнодушию. Будто выключили свет. Она откинула одеяло и, совершенно не стесняясь, встала с кровати. Ей было абсолютно плевать на мои «границы» и мое смущение.
Пока я старательно изучал узор на одеяле, послышался шорох одежды, а потом скрип двери. Анархия исчезла в ванной, и я мог бы расслабиться, но вместо этого ощутил, как мой дружок уже поспешил встать от увиденного.
Вот же дерьмо!
А моя ходячая катастрофа тем временем довольно быстро приняла все ванные процедуры и снова вышла.
– Ты долго еще валяться собираешься? – сухо спросила она через пару минут.
Я скосил глаза: она уже стояла полностью одетая, скрестив руки на груди и нетерпеливо постукивая пальцем.
– Вставай, – скомандовала она. – Идем на завтрак, твои родители нас наверняка уже ждут. Не хватало еще, чтобы они подумали невесть что из-за того, что мы заперлись тут.
Я плотнее прижал к себе одеяло в районе пояса, чувствуя, что предательская проблема в штанах и не думает исчезать. Встать сейчас перед ней во весь рост означало бы продемонстрировать, какую власть она имеет над моим телом.
– Иди без меня. Я спущусь позже.
– В чем проблема?
– Нет проблемы, – поспешно ответил я, стараясь не делать резких движений и еще сильнее натягивая одеяло на бедра. – Иди. Я буду позже. Мне нужно… э-э-э… немного времени.
Анархия замерла у двери, ее рука застыла на ручке. Она медленно обернулась, и ее холодный, пронизывающий взгляд скользнул по моему пунцовому лицу, а затем опустился ниже – туда, где одеяло предательски топорщилось палаткой, несмотря на все мои жалкие попытки это скрыть.
В комнате стало чересчур тихо. Смысла надеяться на то, чтобы она просто молча вышла, уже не было.
Ее брови поползли вверх, а в глазах мелькнуло понимание, смешанное с брезгливостью и какой-то усталой насмешкой.
– О, ясно, – равнодушно бросила она, и в этом тоне было больше унижения, чем если бы она рассмеялась. – Ты жалок, Деймос.
Я усмехнулся, потому что несмотря на неудобства, мне становилось весело от нелепости происходящего.
Она покачала головой, словно я был безнадежно бракованным изделием, и распахнула дверь.
– Пять минут, – отрезала она, уже выходя в коридор. – Не заставляй нас ждать. Если не спустишься, я скажу твоей матери, что у тебя член встал на собственное отражение.
Дверь за ней захлопнулась с громким щелчком, оставив меня наедине с моей проблемой. Я остался один, глядя на глухую деревянную створку.
На секунду в комнате снова повисла тишина, а потом я вдруг прыснул. Смех вырвался как-то сам собой. Я откинулся на подушки и рассмеялся, прикрывая лицо ладонью, чтобы меня не услышали в коридоре.
Господи, она ведь реально способна это сделать. Спуститься вниз, сесть за стол с идеальной осанкой, аккуратно намазать тост джемом и заявить моей матери, что я задерживаюсь из-за непредвиденной физической активности под одеялом. И даже глазом не моргнет.
Вся эта ситуация была настолько абсурдной, что первоначальный жгучий стыд просто испарился. Меня только что с каменным лицом отчитали за стояк, словно за невымытую посуду. В этом была вся Анархия – ноль эмпатии, ноль смущения, сто процентов убийственного прагматизма.
Как ни странно, искреннее веселье сработало лучше любого холодного душа. Смех оказался отличным противоядием, и моя проблема начала стремительно сдавать позиции.
Помотав головой, я откинул одеяло.
– Стерва, – произнес я в пустоту, но в голосе не было никакой злости.
Быстро натянув льняные штаны и первую попавшуюся полупрозрачную футболку, я мельком глянул на себя в зеркало. Лицо еще немного горело, но в глазах теперь плясали веселые искры. Идиотская улыбка никак не хотела сходить с губ.
Я вышел из спальни и направился к лестнице. Снизу уже доносился аппетитный запах омлета с фетой и помидорами, звон посуды и голоса. Бас отца, что-то громко рассказывающего, и… ее голос.
Спокойный. Учтивый. Идеально выверенный тон вежливой, хорошо воспитанной девушки.
Контраст между той безжалостной ледяной королевой, что минуту назад размазывала мое эго по плинтусу, и этой милой собеседницей был настолько разительным, что я снова тихо усмехнулся. Засунув руки в карманы, я спустился на первый этаж и шагнул в столовую.
– А вот и Деймаки! – громогласно объявила Инес, заметив меня в дверях. – Доброе утро!
Анархия повернула голову и задержалась на моей полупрозрачной футболке, затем опустилась к льняным персиковым штанам.
– Доброе утро, Деймос, – произнесла она мягким, бархатным голосом, от которого у меня снова чуть не встал. – Надеюсь, ты успел… закончить все свои дела?
Она сделала крошечную, едва заметную паузу, и уголок ее губ дрогнул в ухмылке. Только я мог заметить этот намек.
– Успел, – бодро отозвался я, выдвигая стул напротив нее. Настроение было хулиганским. Мне вдруг захотелось проверить, насколько прочна ее броня. – Возникла небольшая техническая заминка, но я с ней справился.
Я плюхнулся на стул
