меня хоть какие-то шансы ей понравиться?
– Хаос, – позвал я и усмехнулся, когда Анархия обернулась. К прозвищу она быстро привыкла. – Что случилось вчера на свадьбе?
Ее лицо изменилось. Как будто я раскрыл самый тщательно скрываемый ею секрет. Но, должен отдать должное: она быстро взяла себя в руки и спокойно, в своем стиле, переспросила:
– Конкретнее, Деймос. Я не могу влезть к тебе в голову и понять, что ты имеешь в виду.
– Перед тем, как уехать, Эррас шепнул мне, чтобы я поблагодарил тебя за то, что ты спасла мне зад. Сначала я подумал, что это была просто шутка… Ну, знаешь, про то, что ты стала моей женой и будешь теперь останавливать меня от необдуманных поступков. Но позже я понял, что он говорил не об этом.
Анархия нахмурилась и стиснула челюсть. Словно я задал неудобный вопрос.
Это подстегнуло меня не отступать, даже если она сейчас начнет открещиваться.
– Это связано с оболом? – спросил я.
– Похороны сразу после свадьбы – не самое приятное, но готовься надеть черный костюм и прощаться со своим кузеном.
– Не отходи от темы. Неужели кто-то на свадьбе покушался на меня?
– Деймос…
– Говори как есть. Так что там случилось?
Анархия обернулась, чтобы удостовериться в том, что мой отец все еще говорил по телефону и нас никто не подслушивал, а потом в два шага сократила между нами расстояние. Я едва даже не отпрянул.
– Никому ни слова, ясно? – процедила она почти в самые мои губы. – Ничего не было.
– Ладно-ладно. Но все же, что все-таки было?
– Кто-то пробрался в дом под видом охраны. Тебя хотели снять со второго яруса галереи.
Я почти счастливо улыбнулся.
– И ты помешала этому случиться?
– У меня не было выбора.
– Да-да, конечно. Ты еще скажи, что не влюбилась в меня и не расстроилась, узнав, что кто-то хочет моей смерти.
Анархия толкнула меня в грудь.
– Хотя бы в такой ситуации вправь себе мозги! Тебя едва не пристрелили, как бездомную собаку. Прямо во время твоего дурацкого танца.
– Да брось. Не такая уж это была бы и трагедия.
– Издеваешься?
– Чуть-чуть.
Она потерла виски, нахмурилась и вздохнула от усталости. Ей предстоит большая работа со мной. Похоже, мы оба будем пакостить друг другу до конца жизни.
– И кто же это был? – спросил я. – Ну, тот, кто хотел меня убить.
– Наемники. Но заказчика они не знали ни в лицо, ни его имени. Так что это ничего не дало.
– А вы смотрели видеозапись с камер?
Анархия вдруг застыла, затем удивленно перевела на меня взгляд. Разумеется, она не могла знать. Об этих камерах никто не знал, кроме членов семьи.
Я усмехнулся:
– Только не говори, что вы этого не сделали. Камеры расставлены по всему дому, буквально. Ты и шагу не сделаешь, чтобы не попасть в зону наблюдения.
– Почему ты раньше не сказал?
– Ты не спрашивала.
– Откуда мне было знать о том, что у вас есть тайные камеры?
– Ни от куда. Но вот теперь знаешь. Твои дальнейшие действия?
Она немного подумала, потом уверенно ответила:
– Ты покажешь мне все видеозаписи со вчерашнего дня, как только мы вернемся домой.
* * *
Когда я завел Анархию в тайную каморку, в которой стоял компьютер, на который и записывалось все, что происходило в доме, в тайне от всей остальной охраны (известные камеры для них записывали в совершенно другой копьютер, который стоял на другой стороне дома под их наблюдением), она едва не наступила мне на ногу, когда бросилась к экрану.
Ей не понадобилось и минуты, чтобы разобраться в устройстве, и уже через тридцать секунд она включила компьютер и нашла папку с записанными видеоматериалами. Анархия села на кресло, ее рука схватилась за мышку, и комнатка заполнилась бесконечными щелчками.
Я наклонился над ней, опершись одной рукой на стол.
– Надеешься, что камера выхватила лицо того, кто за всем этим стоит? Они же не могли проникнуть в дом без помощи со стороны кого-то близкого нам, да?
Анархия бросила на меня удивленный взгляд.
– Не такой уж ты и безнадежный, Деймос. Был бы ты таким на постоянной основе.
– И ты бы влюбилась в меня?
Она закатила глаза, отвернулась и продолжила щелкать мышкой и крутить ролик в поиске видео со вчерашней датой.
– Выкинь, черт возьми, из головы это слово.
– Без любви мир был бы совсем мрачным, – возразил я. – Он пока держится только на этом.
– Нет. Он держится на страхе и расчете. Исключительно на них.
Сказав это также сухо, как и обычно, Анархия резко остановила прокрутку. Курсор замер на файле с меткой «12:46».
– Нашла.
Я подался вперед, почти касаясь подбородком ее макушки. Анархия дважды кликнула мышкой, и на экране развернулась черно-белая зернистая картинка ночного коридора.
В кадре было пусто, пока в правом углу не шевельнулась тень. Человек двигался уверенно, быстро, огибая углы так, словно точно знал расположение официальных камер охраны.
– Он довольно хорошо знает дом, – констатировал я.
Анархия подалась к экрану, щурясь. Фигура на видео остановилась у двери в кабинет моего отца. Человек на секунду повернул голову, и ровно в этот момент солнечный свет из окна упал на его профиль.
Пальцы Анархии так сильно сжали мышку, что я почти услышал хруст.
– Не может быть… – выдохнула она, и в этом шепоте было больше ужаса, чем я когда-либо слышал от нее. – Деймос, скажи мне, что я ошибаюсь. Скажи, что мне мерещится.
Я смог в ответ лишь произнести одно имя:
– Димитрис.
20.
Деймос
– Получается, твой парень оказался не таким уж и невинным, каким ты его считала, да? – усмехнулся я.
Анархия отстранилась от экрана и посмотрела на меня так, будто была готова разбить мне лицо прямо о монитор.
– Это какая-то… – начала она, но запнулась.
Я впервые, наверное, видел ее в таком состоянии. В таком тотально растерянном.
– Это чья-то глупая шутка…
Я перестал ухмыляться. Когда железная леди начинает искать оправдания очевидному, дело
