class="p1">Элизабет перестала дышать.
Медленно, будто её шея затекла, она подняла голову.
Первое, что увидела Элизабет — черные глаза, глядевшие на неё сверху вниз.
Непонятно было, куда был направлен взор — на её лицо или ниже.
Зато Элизабет, в силу своего невысокого роста, могла разглядеть их.
На короткий миг цвет этих глаз стал еще темнее, что по сути, казалось невозможным, а потом они вернулись к прежнему цвету.
Элизабет смутилась.
Она впервые встречалась с таким взглядом.
И трудно было должным образом охарактеризовать его. Этот взгляд смешал в себе насмешливость, властность и холод вперемешку с интересом.
— Признавайся, фея, — чуть сильнее сжимая девичьи плечи, протянул Вигго, — как ты оказалась в этом замке?
Наконец, оцепенение спало с Элизабет.
Вздрогнув, она заговорила:
— Я не фея, а дочь Этельберта, пожалуйста, помогите... Мне нужна ваша помощь, точнее — моей няне.
Вигго смерил Элизабет оценивающим взглядом.
Её мокрые волосы налипли на плечи и спину, впрочем, куда сильнее прилипло платье, что было на ней — бесстыдно и одновременно невинно — оно подчеркивало каждый изгиб женственного тела.
Воображение Вигго живо дорисовало ему, как выглядела бы девушка без этой мокрой тряпки, что была на ней.
И ему понравилось то, что он представил себе.
— Так вы поможете? — Элизабет порывисто обернулась.
Вигго нехотя убрал руки с её мокрых плеч.
Она вновь посмотрела на него, и Вигго, на короткий отрезок времени, ощутил ошеломление от увиденного.
Только теперь он заметил, каким поразительно красивым и необычным было лицо пойманной им феи.
В отличие от других женщин, имевших вытянутое, узкое лицо, лицо стоявшей в шаге от него девушки, было по-девичьи округлым.
Пухлые щеки Элизабет вызывали желание потрогать их и убедиться, настоящие ли они, её огромные, сейчас наполненные тревогой, глаза были ярче сапфиров, что видел Вигго в королевской сокровищнице, а рот — с пухлыми, алыми губами, обещал неземные удовольствия.
— Поможете? — дрогнувшим голосом повторила Элизабет.
— Разве могу я отказать тебе, фея? — ощущая приятное предвкушение в груди, улыбнулся Вигго. — Веди меня.
ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ
Лишь оказавшись в спальне, Элизабет поняла, в каком виде показалась перед этим черноглазым незнакомцем.
Какой позор!
Она вышла в одном нательном платье!
Стыд душным облаком укутал девушку. Ей хотелось провалиться сквозь землю.
А сидевшая на полу Анна лишь усилила это ощущение.
Её глаза на удивление стали большими. Во взгляде читалось негодование. В общем, она выглядела куда лучше, чем когда Элизабет покидала её.
Одно радовало — нянюшка была жива.
— Вот она, моя няня, — нерешительно произнесла Элизабет и сдвинулась вбок, подальше от мужчины.
— Кажется, вашей няне уже лучше, — многозначительно протянул Вигго.
Он, все же, прошел в спальню и подошел к бедной женщине.
Заметив рану на её голове, Вигго добавил:
— Просто чудо, что вы не рассекли себе бровь или не ударились виском. На моей памяти есть один довольно трагичный случай с неудачным падением. Позвольте, я помогу вам встать.
Он протянул широкую ладонь.
Анна, нехотя ухватившись за неё, медленно поднялась и выразительно посмотрела прямо в лицо Вигго.
Буравя мужчину пытливым взглядом, она боролась между тем, чтобы поблагодарить его и желанием заявить о своем недовольстве сложившейся ситуацией.
Победило последнее.
— Господи! Элизабет! Кто этот мужчина?! Вы только посмотрите на себя! Вы перед ним почти чем в мать родила! А вы, как вы посмели вот так заявиться в спальню целомудренной, благочестивой, знатной девушки? — Анна уставила руки в бока.
— Вам, определенно, лучше, — усмехнулся Вигго.
Он круто развернулся на пятках и устремил всё своё внимание на Элизабет.
Та, дрожа от страха и холода, прижимала к груди бархатную подушку. Но всё равно, сейчас, под взглядом черных глаз, Элизабет ощущала себя абсолютно голой.
Смущенная, она стыдливо опустила свой взор.
И если Элизабет испытывала такие чувства, подобного нельзя было сказать о Вигго.
Напротив, его раззадорила вся эта ситуация.
Ощущая приятный жар в груди, он подошел поближе к Элизабет, так близко, что она почувствовала его горячее дыхание на своем мокром, прохладном плече.
— Так значит, Элизабет... - протянул он тягучим, полным довольства, голосом.
Быть может, Вигго сказал бы еще что-то, в свойственной ему манере соблазнителя, но случилось то, что он никак не мог предугадать.
Заботливая нянюшка со всей силы ударила его кочергой.
ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ
Вигго, пошатнувшись, потрясенно обернулся и посмотрел на воинственную женщину, застывшую в шаге от него с кочергой в руках.
Глаза Анны превратились в узкие щелочки, ноздри грозно раздувались, и, глядя на неё, Вигго как-то не верилось, что эта женщина прежде нуждалась в чьей-то помощи.
— Господи... Нянюшка, что ты сделала! — испуганно выдохнула Элизабет.
Её пугала не столько участь этого незнакомца, который, судя по всему, достойно выдержал удар, а то, какие последствия всё это имело для Анны.
Что, если её постигнет суровое наказание?
Ведь случившееся — недопустимое!
Чтобы слуга ударила господина!
Подобные поступки жестоко карались — порой, даже смертью.
— Простите мою няню, — спешно вступилась за Анну Элизабет, — она, видимо, еще не пришла в себя от падения.
Няня с грохотом воткнула кочергу в пол и гордо вздернула голову — та уже не болела, и женщина чувствовала себя абсолютно здоровой.
— Я сделала то, что обещала. Я же говорила, что если сюда зайдет чужак — я ударю его кочергой, — тоном, в котором не было и капли сожаления, заявила Анна.
Элизабет впервые за это время рассердилась на няню.
Она пыталась защитить её, а та только подливала масло огонь!
— Так вот в чем дело, — Вигго, усмехнувшись, смерил женщину веселым взглядом, — что ж, вашу воинственность и желание защитить свою госпожу можно понять.
Он полуобернулся, чтобы посмотреть на Элизабет — та, красная от стыда, по-прежнему стояла на своем месте.
Вигго, желая избавиться от навязчивого желания дотронуться до её лица, которое сопровождалось жжением на подушечках пальцев, сжал их в кулак.
— Такую красавицу нужно надежно оберегать, — потяжелевшим голосом добавил он.
Если до этого мгновения Элизабет считала, что сильнее жара от стыда она уже не сможет испытать, то следом поняла, что ошиблась.
Жар приобрел такую силу, что она почувствовала, как горят корни волос на голове. А уж то, что творилось в девичьей груди — трудно было подобрать нужные слова, чтобы описать это.
Стыд и удивление, восторг и смятение, азарт и въедливое понимание, что сложившаяся ситуация могла оказаться ужасающей для её репутации.
— Благодарю вас, за то, что откликнулись на мою просьбу о помощи. Теперь вы должны уйти, — звенящим от волнения
