даже не дав ему шанса. Но в этот раз он меня перехватил.
Я уже нажала кнопку вызова лифта, чувствуя, как внутри всё сжимается. Лифт спустился, двери открылись, и я шагнула внутрь, надеясь, что успею. Но за секунду до закрытия дверей он вошёл следом. Я затаила дыхание. Лифт поехал вниз, и я, стараясь не смотреть в его сторону, вжалась в угол. Вадим молчал. Но я знала, что он не отступит. И не ошиблась.
Щелчок. Лифт замер. Я резко обернулась.
— Что ты делаешь?!
Вадим спокойно убрал руку с панели.
— Нам надо поговорить.
Я почувствовала, как внутри взорвалась злость.
— Ты в своём уме?
Я нажала на кнопку, но лифт не двигался.
— Включи его.
— Сначала поговорим.
Я развернулась к нему, стиснув зубы.
— Нам не о чем говорить.
— Нам есть о чём говорить, Алёна.
— Нет! Ты исчез из моей жизни шестнадцать лет назад! Ты вычеркнул меня и наших детей! Ты сделал выбор, Вадим, и теперь ты — никто!
Он напрягся. Я видела, как сжались его кулаки, как по лицу пробежала тень. Но я не дала ему ответить.
— Ты хотя бы понимаешь, что ты сделал?
Он молчал.
— Ты хоть раз задумался о том, что чувствовали твои дочери, когда их отец просто ушёл?
Я сделала шаг вперёд, приближаясь к нему вплотную.
— Тебе вообще интересно, как они живут?
Он напрягся сильнее.
— Конечно, интересно…
— Интересно?! — я рассмеялась, срываясь на истерический смешок. — Ой, да ладно, Вадим. Шестнадцать лет тебя не интересовало вообще ничего! Ты ни разу не позвонил! Ни разу не написал! Ты даже не спросил, как мы живём!
Он шумно выдохнул.
— Алёна…
— Ты вообще помнишь, как они выглядят?
Он замер. Я видела, как в его глазах вспыхнуло что-то… странное.
— Они ведь уже взрослые, Вадим. Кира выросла. Надя уже окончила бакалавриат. Ты хоть знаешь, кем она стала?
Он не ответил.
— Конечно, нет, — я усмехнулась, покачав головой. — Ты даже не представляешь, какие у них характеры, что они любят, что ненавидят… Ты ведь понятия не имеешь, кто твои дети.
Я видела, как его челюсть напряглась.
— Это не так…
— А как, Вадим? Как?! Ты ушёл, как будто нас никогда не было!
Я чувствовала, как меня трясёт. Всё, что я так долго держала в себе, вырывалось наружу.
— Они столько раз спрашивали о тебе… Сначала каждый день. Потом раз в неделю. Потом всё реже…
Я стиснула зубы.
— А потом они просто перестали.
Вадим тяжело выдохнул, провёл рукой по лицу.
— Алёна…
— Что? — Я смотрела на него, задыхаясь от злости. — Что ты можешь мне сказать? Что ты жалеешь? Что ты не хотел?
Я сделала ещё шаг вперёд.
— Ты ушёл, Вадим. Ты выбрал другую жизнь. Ты сделал свой выбор.
Он посмотрел мне в глаза.
И вдруг сказал тихо, но твёрдо:
— А если я не помню, почему?
Я моргнула.
— Что?
— Я… не знаю.
Он провёл рукой по затылку, отвёл взгляд.
— Это… странно, но я не помню.
Я выдохнула с издёвкой.
— Какая жалость.
— Алёна, я серьёзно.
Я смотрела на него и чувствовала, как внутри снова закипает злость.
— Ты не помнишь? Правда? — я усмехнулась. — Да уж, удобное оправдание.
Он резко посмотрел на меня.
— Это не оправдание.
— Конечно. Просто ты проснулся спустя шестнадцать лет и решил узнать, что у нас там?
— Я не знаю, что со мной происходит.
Он сказал это так тихо, так напряжённо, что я невольно замерла. Его взгляд был тяжёлым. Каким-то… сломленным. Как будто он сам не понимал, что с ним. Как будто он пытался разобраться.
Я почувствовала, как внутри дрогнуло что-то… опасное. Что-то, что я не хотела чувствовать.
Я быстро развернулась и нажала на кнопку. Лифт дёрнулся и поехал вниз.
Я не оборачивалась. Он тоже молчал. Когда двери открылись, я вышла первой.
Я шла быстро, стараясь не думать. Не думать о том, что только что увидела в его глазах. Не думать о том, что впервые за шестнадцать лет в его голосе прозвучало что-то, что пугало меня больше всего.
Растерянность.
* * *
Я не мог выбросить её из головы. Уже неделю мы работали в одной компании, а я так и не смог разобраться в себе. Алёна меня избегала — разворачивалась в коридоре, выходила из переговорной первой, никогда не задерживалась в одном помещении, если там был я. И чем больше она отдалялась, тем сильнее во мне росло раздражение. Я пытался заговорить с ней трижды, но получал полный игнор. А теперь не знал, что бесит меня больше — её поведение или собственное непонимание.
Я помнил день, когда ушёл. Помнил, как собирал вещи, как сказал ей, что всё кончено. Но я не помнил, как пришёл к этому решению. Это было самое странное. Любовь не умирает за день. Она угасает постепенно — ссорами, холодом, недосказанностью. Но в моих воспоминаниях не было этого. Я просто в один день решил, что хочу уйти. И всё.
Я сжимал руль, глядя на ночной город перед собой. Машины неслись по трассе, неоновые вывески отражались в лобовом стекле, люди торопились домой. Я никогда не любил ночные поездки без цели, но сейчас не мог оставаться дома. Дома, где меня не ждали.
Оксана.
Когда-то я думал, что люблю её. Или мне так казалось? Тогда это выглядело логично. Но чем больше я пытался вспомнить, как начались наши отношения, тем больше натыкался на пустоту.
Я помнил Алёну. Помнил, как любил её. Помнил, как просыпался рядом с ней, как слушал её голос по телефону, как ждал её дома. Помнил, как однажды, в день нашей годовщины, поймал себя на мысли, что не могу представить жизнь без неё.
А потом…
Чёрт.
Я не помнил, как это прошло.
Я помнил, что был уставшим. Что мы ссорились. Что я хотел сына. Но я не помнил, как из любви это превратилось в пустоту.
Как будто кто-то вырвал страницы из книги моей жизни.
Я закрыл глаза и попытался ухватиться за воспоминание. Удержать его, почувствовать, что я был тем человеком, который не мог жить без неё.
Тёплый свет в квартире, запах ванили и кофе. Её волосы касаются моего плеча, её голос мягкий, тёплый.
— Вадь, не засиживайся, тебе завтра рано вставать.
Я улыбаюсь, зарываясь пальцами в её локоны.
— Ты же знаешь, что я лучше посплю на полчаса дольше, чем лягу раньше.
Она смеётся, мягко толкает меня, но я тут же ловлю её за талию и притягиваю обратно.
— Ты ведь не изменишь
