неправильно то, что я чувствую себя возбужденной.
— Проект пристройки к художественной галерее обещает быть более масштабным, чем я изначально думал, и мне пришлось отложить встречу с советом по планированию на три недели. Так что я буду беспокоить вас, ребята, до самой свадьбы.
Миртл хихикает так, что я готова расценить это как кокетство, но не могу себе этого позволить.
— Доставайте нас, сколько хотите, молодой человек. Мы будем здесь ради этого.
Я пристально смотрю на Бишопа широко раскрытыми глазами, пробуя мысленную телепатию. Он должен знать, что может прерывать нас сколько угодно, и, на самом деле, надеюсь, что он так и сделает. Но, поскольку телепатия не работает, мне приходится довольствоваться языком тела. Я складываю ладони в молитвенном жесте, мои брови приподнимаются в мольбе. Он видит меня, и я безошибочно узнаю изгиб его верхней губы. У меня не выходит ни смеха, ни даже естественной улыбки, но уверена, что получается ухмылка. Я счастлива.
Прежде, чем Бишоп выходит из-за стола, он делает нечто, что я бы расценила как наглый флирт. И все же, между нами есть нечто такое, чего другие за столом никогда бы не заметили. Он указывает на меня и с улыбкой спрашивает:
— Не будет ли в тягость попросить еще булочек с корицей на завтрашний завтрак?
— Конечно, сколько нужно для встречи, босс?
Он знает, что я не откажу. Поэтому поднимает руку к груди и проводит по лацкану пиджака в том самом месте, где утром пролил глазурь.
— Никакой встречи. Только я, — тихо отвечает он.
Я медленно киваю.
— Конечно, Бишоп.
Короткий кивок, и он уходит.
После его ухода у меня пропадает аппетит к морепродуктам, стоящим передо мной. Я сжимаю салфетку на коленях, словно жду, когда появится Мрачный Жнец с косой в готическом наряде и уберется отсюда.
— Боже. Какой обаятельный мужчина, — говорит Миртл. — Теперь я понимаю, почему ты на него запала.
О, черт. Она заметила этот флирт. Теперь я, должно быть, не только дерьмовая невеста, испытывающая вожделение к другому мужчине, но и очевидная жертва. Я перевожу взгляд на Миртл и ахаю.
— Что Вы сказали?
Миртл делает глоток из своего второго бокала, затем ставит его на стол, наклоняется вперед и пристально смотрит на меня.
— Мне было интересно, что же, черт возьми, могло заставить такого человека в последнюю минуту предложить бесплатное пользование своим отелем для свадьбы простого служащего. И даже не шеф-повару. Просто шеф-кондитеру. И теперь я понимаю. Я довольно хорошо разбираюсь в людях и вижу все.
Я сглатываю и жду продолжения. Она собирается рассказать о том, что видит, то же самое, что и я. Слишком много внимания. Понимающие взгляды. Язык тела.
— Мы с Бишопом друзья, — говорю я, немного оправдываясь. Тем не менее, мы друзья. Он сам это сказал.
— Очевидно, ты пыталась привлечь его внимание, выделиться, чтобы продвинуться вперед. Подняться по служебной лестнице. Я уверена, он видит это постоянно. Ему, вероятно, нравится, когда люди заискивают перед ним, даже если это неискренне. Он никогда не скажет прямо, как далеко ты можешь зайти в приготовлении своих маленьких булочек, потому что он слишком добрый. Так что он надеется, что этот приятный жест заставит тебя подлизываться к нему и добиться большего от всех остальных.
Я сижу в ошеломленном молчании, не в силах поверить в услышанное. Мое лицо вспыхивает. Оги не бросается на мою защиту. В этом нет ничего шокирующего. Вместо этого он говорит:
— Как всегда, мама. Ты попала в точку. Разве она не потрясающая?
Я прячу лицо в коленях, пытаясь забыть об этом. Чтобы не устраивать сцен. О, мы с Оги поговорим позже. Важные, осмысленные слова. Может быть, громкие слова. Но не здесь. Не в зале «Орхидеи».
Я стараюсь сосредоточиться на том, что сказал психолог на нашей виртуальной консультации на прошлой неделе.
Постарайтесь вспомнить, почему вы влюбились, и думайте об этом, когда разговариваете друг с другом.
Я мысленно возвращаюсь на шесть лет назад, в те дни, когда мы с Оги только начали встречаться. Честно? Все, что я помню, как он схватил меня за руку на встрече выпускников, когда все остальные разбились на пары. Мы уже были друзьями, так что это казалось логичным.
Но это? Он не обращает на это внимания. Они оба не обращают. Они даже не знают разницы между булочками с корицей и синнабонами.
— Ммм, — бездумно отвечаю я. — Она невероятная.
Глава 6
Бишоп
Стук в дверь моего офиса заставляет меня вскочить из-за стола.
— Войдите!
Последние несколько дней я провел в долгих совещаниях, лишь мельком видя Шериз через вращающуюся дверь, когда она работала на кухне, а я проходил мимо. Как бы мне ни было больно провести весь день, не видя ее, я намеренно увеличиваю дистанцию между нами. Я больше не пойду на кухню. Каждый раз, когда я вижу ее, мои чувства усиливаются. А когда я воочию убедился в поведении ее жениха и будущей свекрови, то начал представлять сотни различных сценариев, в которых я ее похищаю. Оги совсем не ценит Шериз. Но все это не мое дело, и я должен извиниться, если создаю напряженность между счастливой в остальном парой.
Но были ли они когда-нибудь счастливы? Я не могу себе этого представить. Не обращай внимания. Это не мое дело, напоминаю я себе. Мое сердце и либидо зашкаливают.
Мне так много нужно сказать Шериз. Я повторяю про себя основные моменты, прежде чем она входит.
Но это не она. Сегодня утром она отправляет одного из работников кухни доставить мои булочки с корицей и кофе.
— Спасибо, — говорю я официанту. — Когда вернетесь на кухню, не могли бы Вы, пожалуйста, передать Шериз, что мне нужно с ней поговорить?
Женщина кивает и выходит из моего кабинета, а я решаю подождать Шериз и перекусить с ней.
Проходит 10 минут, затем 12, 15. Кофе остыл, булочка не идеальной температуры, поэтому я беру поднос и иду на кухню. Я могу попросить своего помощника разогреть все для меня, но мне нужно двигаться. Нужно увидеть Шериз.
На кухне ее нигде не видно.
— Где Шериз? — спрашиваю я одного из поваров. Он на секунду задумывается, а затем говорит, что ей пришлось отойти по личным делам.
Для меня ненормально чувствовать раздражение из-за того, что мой шеф-кондитер не бросила все дела, чтобы встретиться со мной, когда я прошу о этом. И все же внутри меня живет топающий, рычащий йети, который предъявляет свои требования. Я хочу
