действительно начинаю что-то чувствовать к этому мужчине, чьи слова так легко играли со мной на грани...
Господи, только не это! Мы знакомы всего пару дней, и как человек для меня он пока полное Г! А от таких я стараюсь держаться подальше!
— Да не дрожи ты, давай помогу, — мужчина подходит сзади, обвивает меня руками и опускается своими ладонями в муку.
Я постепенно подливаю воды, замешивая тесто.
— Я справлюсь сама, — тихо мямлю, не в силах оттолкнуть от себя Александра.
Он прижался к моему телу своей раскалённой грудью, я чувствовала ее жар даже сквозь плотную ткань рубашки.
Наши руки начинают замешивать тесто, нечаянно соприкасаясь друг с другом. Казалось, что нет ничего интимнее этого момента, меня будто током парализовало: не могла сделать лишнего движения.
Мужчина медленно и нежно скользил кончиками пальцев по моей ладони, он с каждым прикосновением передавал мне частичку своей страсти. Мне безумно хотелось ответить ему тем же, позволить большее.
Мое дыхание стало глубоким и тяжелым, разум медленно начинал со мной прощаться.
— Ты очень вкусно пахнешь, куколка... — он нежно касается губами моей шеи. Я вздрагиваю, но почему-то продолжаю позволять к себе прикасаться.
Резкий разворот на сто восемьдесят градусов, глаза в глаза, искра между нами.
Его губы в миллиметре от моих, но я вовремя реагирую и хлопаю в ладоши, перед этим успев нагрести в них горстку муки.
— Твою мать! — рычит мужчина, разлепляя глаза. Его лицо белое, оно искусно припудрено высшим сортом пшеничной мукой.
Глава 14
Костя.
— Выпекать будем? — неожиданно вырывается у меня из уст.
Я серьезно предложила это? Ой, идиотка! Лучше бы извинилась или сбежала, как обычно.
— Чего? — мужчина недоумённо смотрит на меня, вытирая ладонями свои щеки.
— Эм, тесто. Поставим в духовку? — быстренько отбегаю на безопасное расстояние от Александра, пока он не очухался от шока.
— А ну, на месте стой! Я щас тебя мукой обсыплю и булочки твои аппетитные на сковороде поджарю! — злится мужчина, угрожая мне указательным пальцем.
— Жареное вредно для здоровья, — выкрикиваю я, прячась за кухонной тумбой. — Ой, мамочки! Поймает, действительно ведь поджарит.
Бубню себе под нос, думая, как выйти сухой из воды после моей шалости с мукой.
— С двух сторон! — слышу мужской голос. Он очень рядом. Слишком.
Поворачиваюсь и встречаюсь с ним взглядами. Ох, полымя полыхает в его черных бандитских глазах.
Он убить меня удумал?
Сама себя накрутила, испугалась и, завизжав, ломанулась вглубь кухни. Дуреха, к выходу надо было!
Александр настигает меня слишком быстро. Мой шаг против его сильно проигрывает, поэтому мышка загнана в клетку за доли секунды.
— Не убивайте, я ведь хорошая! — единственное, что нахожу сказать.
— Куколка, я же сказал, жарить буду! Намек не усекла? — мужчина расплывается в коварной улыбке, медленно проводит пальцами по моей оголённый ноге. К слову, новая униформа это позволяет.
Она вообще будто не для горничных шилась, а для эскортниц.
Грудь вываливается, задница еле прикрывается.
— Ой, не надо! У нас уговор же!
— А мукой в харю у нас в уговор не входило! — Александр нагло кладет свои огромные ладони мне на талию, крепко сжимает. Потом одним резким движением усаживает на варочную панель.
Ноги раздвигает, устремляя свою правую руку под юбку.
— Я буду кричать! — громко произношу, зажимая его ладонь бедрами.
Врагу не сдаётся наш гордый варяг! Всеми силами пытаюсь оттолкнуть мужчину, пока он не хватает меня за подбородок второй рукой и не впивается в губы наглым поцелуем.
Все внутри меня протестует, но тело так исторгается от желания. Мои разум и сердце борются за контроль, но страсть берет верх.
Почему со мной это происходит? Я ведь никогда не позволяла мужчинам играть со мной! Я умела держать дистанцию, но здесь все иначе!
Между нами невыносимое притяжение, которое невозможно побороть.
Поцелуй становился настойчивее, мужчина углублялся языком в полость моего рта, словно завоевывал новые территории.
Александр по-хозяйски задрал мою юбку, он исследовал каждый уголок моего тела. На коже оставались красные палящие следы от его безумных ласк.
Кажется, настрой у мужчины очень серьёзный! Он решителен в своих действиях, но я не готова...
Я просто-напросто боюсь! Боюсь отдаться целиком и полностью человеку, который позже, вытрет о меня ноги, кинув в лицо пачку крупных купюр.
Начинаю ерзать по панели, мельтешить руками в разные стороны, задевая различные кнопки и выключатели.
Слышу, как что-то пикнуло, но в порыве эмоции сразу же об этом забываю.
— Куколка, мы же можем считать твою шалость с мукой за ошибку? — шепчет он мне, будто спрашивает разрешения запустить пятерню мне в трусы.
В моей груди воцарился пожар, он молниеносно захватывал каждую клеточку моего организма, заставляя меня дрожать от внутреннего напряжения. Глаза мои сверкали от страсти, но в них отражался образ нерешительности.
Я знаю, необходимо остановиться, но невидимая сила тянет меня к Александру, словно магнит.
Моё тело горело от его прикосновений, но моя душа боролась с непоколебимой силой. Внутри штормило, и я не могла определить, что сильнее — жажда страсти или страх перед неизвестным.
— Стойте, — нахожу в себе силы остановить мужчину. — Я... Я...
Начинаю говорить и пытаюсь сформулировать мысль, но понимаю, что жар не только внутри меня. Он подо мной!
— Тепло... Ай, горячо! — вскрикиваю и моментально спрыгиваю с плиты, хватаясь за свои ягодицы. — Поджарил, всё-таки поджарил!
Верещу как ненормальная, наворачиваю круги вокруг кухонного стола.
— Я не могу... — слышу, как мужчина начинает смеяться. — Ты откуда такая бедовая на мою голову свалилась?
— Московская область, деревня Топольки, улица Набережная, дом 7! — в состоянии шока выдала адрес своей прописки, хотя никто и не спрашивал.
— Ты ж моя хорошая! — продолжает смеяться над моим очередным конфузом. — Остановись!
Александр резко дергает меня за руку, когда я собираюсь бежать десятый круг по кухне.
— Дай посмотрю, — он нагло укладывает меня грудью на стол. Задирает подол платья, оголяя обожжённые ягодицы.
— Отпустите! — меня злит его дозволенность. Он бессовестно делает все, что в голову взбредёт.
— Нормально. Задница слегка покраснела. Кремом намажешь, как новая будет!
— Без вас разберусь! — все еще дергаюсь, как уж на сковороде.
— Поцеловать? — хмыкает мужчина, спрашивая у меня.
— В смысле? Кого? Зачем? — до меня доходит как до жирафа, я не сразу соображаю.
— Говорю попку твою соблазнительную давай поцелую, быстрее заживёт!
— Не надо! — снова дергаюсь, но на этот раз мне позволяют освободиться и спрятать свое неглиже.
— Зря... Мои поцелуи, знаешь ли, лечебные, — мужчина подходит к варочной панели и демонстративно выключает кнопочки, которые я случайно нажала, ерзая своей пятой точкой по
