что только что вывалил на меня Фир. Радоваться о том, что меня отдают незнакомому мужику без моего согласия не получалось, хотя умом я понимала, что других шансов на жизнь у меня нет.
То, что его будут полосовать плетьми вместо меня, делало мое положение только хуже. Да и не могла я поверить, что он согласится на такую жену. Наверное, ему не сказали о моем «приданном», вот он и ждет.
— Фир, а этот мой назначенный знает о плетях и о метке? — Спросила я.
— Конечно, знает. Исоф бы такое от него не стал утаивать. Вообще-то у тебя было двое назначенных, только вот один сразу отказался. Но ты не горюй, отказался — туда ему и дорога. Главное, что тебе достанется достойный муж. А достоен или нет — проверяется как раз в трудностях. Велика ли наука жить ладно, когда все хорошо? — И Фир подмигнул мне, — ну ты ешь, скоро приду за тобой.
Глава 10
Ноэминь
Солнце уже садилось за горизонт, когда моя повозка со скрипом остановилась у ворот храма. Я сжала кулаки, чувствуя, как дрожь пробегает по спине. Совсем скоро решится моя судьба: стану ли я женой незнакомца или умру от плетей Каура.
— Выходи, девица, — Фир откинул решетку клетки.
Я выбралась наружу, стараясь не нагружать больную ногу. Рана хоть и затянулась за этот месяц, но боль все еще мучила меня.
На ступенях храма нас уже ждал Исоф, а рядом с ним — высокий могучий мужчина, который казался даже больше огромного Каура.
— О, Пресветлая! Что за судьбу ты мне уготовила? — Я совершенно не сомневалась, что это и есть мой назначенный.
— Благословение Единого да пребудет с вами, чада, — приветствовал нас инок, стоило нам приблизиться к ступеням храма.
— Будь здрав, — ответили ему мои провожатые, а я лишь склонила голову в знак приветствия.
— Ноэминь, — обратился ко мне храмовый служитель, — это Радвир, его привел сюда зов твоей крови.
Теперь, когда мы стояли совсем близко, я могла хорошо рассмотреть моего «жениха». Он был старше меня — лет сорока, с плечами воина и шрамами на руках. В его взгляде я не встретила презрения или неприязни, мужчина напротив выглядел напряженным, собранным, но не злым.
— Приветствую тебя, Ноэминь, — обратился ко мне мой назначенный сильным низким голосом, который он, казалось, безуспешно пытался сделать мягче.
— И я тебя приветствую, Радвир, — только и ответила я.
— Ты согласна пройти ритуал связи и стать моей женой? — Спросил он, отчего-то сильно сжимая кулаки и по-прежнему не двигаясь с места.
— Тебе сказали, кто я? — Задала я вопрос, что тревожил меня, пряча дрожь в голосе.
— Дева-воин из Империи, — ровно ответил он, — и убийца, — Радвир на миг опустил взгляд на мою правую руку, на которой даже в сумерках можно было разглядеть припухшую метку разбойника.
Мне захотелось спрятать руку за спину, но я не стала. И твердо взглянула мужчине в глаза.
— И все равно берешь меня женой?
— Все равно беру, если согласна.
— Мне сказали, я не в праве решать.
— Я сейчас даю тебе это право, — твердо ответил он, внимательно глядя мне в глаза.
Страха этот Радвир у меня не вызывал, и я не испытывала к нему неприязни, как, например, к Кауру. — О, Пресветлая, не оставь меня! — Мысленно взмолилась я.
— Я согласна, — прозвучал мой тихий ответ.
Внутри храма Исоф связал наши с назначенным запястья одной лентой и начал молитву. В какой-то момент, он полоснул ножом по нашим связанным рукам и собрал немного нашей крови в чашу, добавил в нее красный напиток, наверное, вино и подал чашу мне.
— Сделай один глоток, Ноэминь, — тихо сказал он, и я повиновалась.
Затем чашу передали Радвиру, и он осушил кубок до дна.
— Отныне вы муж и жена перед Единым Богом и людьми, — сказал Исоф, забирая у Радвира чашу.
— Ноэминь, чтобы завершить ритуал по кашмирскому обычаю, жена должна поцеловать руку мужа, обещая ему свое послушание, а затем муж целует голову жены, обещая ей защиту и заботу, — обратился ко мне инок, развязывая ленту на наших запястьях.
Я кивнула.
Радвид повернулся ко мне и слегка приподнял свою руку. Я взяла его кисть в свои руки, какая огромная, и легко коснулась губами.
Когда я подняла на него свой взгляд, он по-доброму мне улыбался и вокруг его глаз появились морщинки. Мой муж осторожно положил свои большие руки мне на плечи и невесомо поцеловал в лоб. В самый верх, там, где уже начинают расти волосы.
— Вот и все, благословенные, идите с миром и пусть милость Единого Бога всегда будет с вами, — напутствовал нас Исоф.
— Благодарим тебя, инок, вот, возьми, — и Радвир вложил в руку старика мешочек, наверняка, с монетами.
— И я вас благодарю за подношение.
Радвир аккуратно поймал мою руку в свою, отчего я едва заметно вздрогнула.
— Нам пора идти, жена моя, — сказал он, глядя на меня.
И вот сейчас мне стало боязно: в один миг я стала женой человека, которого совсем не знаю и в руках которого теперь вся моя жизнь. Я оглянулась на Фира:
— А как же мое наказание?
— То будет завтра. Твой муж знает, что мы будем ждать вас по восходе солнца на площади. Порядок всегда одинаков. — Сказал он, а после добавил: — Видишь, Единый тебя не оставил, какого доброго мужа послал!
Мне было неловко, что Фир при всех об этом говорит, и я могла лишь разглядывать свои ноги.
— Поздравляю вас! — Не унимался то ли мой друг, то ли враг, — помяни мое слово: все у тебя будет лучше прежнего, — я лишь кивнула, когда кашмирец при этих словах несильно сжал мое плечо.
— Хорошая дева у тебя, недурная, — это уже Фир говорил Радвиру, — береги ее.
— Непременно, — коротко ответил мой уже муж и несильно потянул меня за руку к выходу, давая знать, что мы здесь закончили.
Мы зашли за храм, где нас ожидала крепкая лошадь с повозкой и мальчик, который ее стерег. Получив монетку в руку, малец исчез в темноте, ведь был уже поздний вечер.
Радвир открыл дверь крытой повозки и подал мне руку, чтобы мне было удобнее в нее забраться. Раньше в Империи я только видела со стороны, как мужья подают женам и матерям руки, чтобы их поддержать, но никогда не думала, что такое случится и со мной.
— Я сама могу, — промямлила я, — глядя на большую грубую ладонь мужчины.
— Знаю, что можешь, дева-воин, — спокойно сказал он, — но я
