как я запихиваю в себя продолговато нарезанные кусочки стейка.
Поначалу мне показалась, что он хочет меня поддержать. Теперь же я понимаю, ему просто нравится людей донимать. А тут почва благодатная.
Едва ли не давлюсь куском мяса, когда рука Ильи, лежащая у меня на коленке, начинает активно вверх ползти. Его не смущает, что я, опустив голову, в легком недоумении разглядываю это вольное путешествие, да что там я, Женя, немного откинувшись на спинку своего стула, с интересом наблюдает за гранями нахальной вседозволенности. Не припомню, когда в последний раз видела, чтоб его что-то так волновало. А его волнует. Судя по тому, как глаза расширяются.
Боже, во что я вляпалась?
Кладу руку поверх лапы Ильи. Сдавливаю немного, стараясь улыбнуться ему пошире, глазами едва ли не четвертую. Тут Юра как бы присутствует. За столом нет. Но внутренний радар напоминает — сын на расстоянии метров пятидесяти. Критически мало.
«Бедовая Катерина».
Прикидываю, может ее усыпить лучше, чтоб в мою бестолковую голову не подкидывала бредовые идеи.
Может показаться, что я ведомая. Возможно это и так, но есть еще кое-что. Какой бы выносливой лошадью ты ни была, все равно хочется ощущать заботу о себе и поддержку. Исключений я не знаю. Думаю на эту тему я редко. Стараюсь не думать. Но давайте по-честному. На смертном одре мне нечего будет вспомнить. Единственное, что я позволила именно себе, — моя красная ауди «S5». А после нее я перестала даже мечтать съездить со своими в отпуск.
«Врешь ты все», — напоминаю себе, как долго я не была в полноценных отпусках.
После смены места работы я долго вливалась в коллектив и обстановку. И сама не поняла, как подсела на график без выходных.
— Я бы на твоем месте мне не мешал, — громким шепотом, нарочито вкрадчиво произносит Илья. — Ты же знаешь, мне нужно хотя немного пар выпускать. Иначе потом ты не сможешь…
В ужасе представляю, что он ляпнуть может сейчас. Стремительно поднимаю руку и тремя пальцами касаюсь его рта. Я сглатываю, понимая, что должна что-то сказать, на нас смотрят все собравшиеся, но не успеваю. Немного приоткрыв рот, Илья проводит кончиком языка по моему среднему пальцу…
Стыдоба! Мне хочется закричать: «Илья, прекрати! Мы ведь взрослые люди!» Однако слова произнести не могу. Немею. И только смех начинает раздирать грудную клетку.
Нет. Тормозов тут точно нет.
«Чертов Илья!»
Катя бы сказала что-то в стиле: «О, надо проверить! Вдруг его сперматозоиды такие же активные». Вчера я слушала пятнадцатиминутную лекцию на тему новых исследований на тему мужской состоятельности. Ее послушать, так мужчины в пятьдесят лет на пике находятся. Брешет, конечно, но так самозабвенно.
Картинки перед глазами сменяют одна другую, и я не выдерживаю. Наклонившись, зарываюсь лицом в плечо Ильи. Стараюсь не ржать откровенно, но у меня плохо выходит.
Мой кавалер наклоняется и горячо (во всяком случае, я вся горю) произносит:
— Ты когда с наркозом заканчиваешь, садишься или стоя контролируешь происходящее?
— Стою рядом. А что?
— Да так. Трахнуть тебя просто хочу сильно, так, чтоб ты сидеть завтра не смогла вовсе.
О, кто бы знал, какая борьба внутри меня происходит! Я просто взрываюсь смятением! Мне хочется его ударить! И поблагодарить. Не думаю, что сегодняшний вечер собравшиеся забудут в ближайшие годы.
Я догадывалась, что притащить с собой Илью будет грандиозной ошибкой, но не подозревала, что так гореть придется. Нахожусь в кипящем котле. Мне так горячо, что испарина на коже проступает.
Зажмуриваюсь самым трусливым образом.
— Мы поедем, с вашего позволения, — Илья поднимается на ноги, заодно и меня прихватив.
Его рука крепко обнимает меня за плечи. Пахнет Илья все так же приятно, как и несколько часов назад при встрече. Как такое возможно? Я-то сама взмокнуть успела несколько раз.
Естественно, ему ничье позволение не нужно. На прощание с хозяевами дома уходит от силы пара минут.
— Юр, заведешь машину, пока я маме помогу?
Илья протягивает ключи моему сыну. Ребенок недоуменно смотрит. Я бы тоже не поверила, что мне так легко дают ключи от настолько дорогой тачки. Они обмениваются взглядами, после чего мелкий забирает брелок и выходит.
Как я пропустила момент, когда эти двое успели спеться?
В следующее мгновение я дохну от злорадного удовольствия, потому что слышу, как Мила дух испускает. Она реально не может сдержать эмоций, когда Илья опускается на одно колено и подставляет ближе ко мне туфлю.
— Давай помогу, — произносит, расправив плечи. Поза его не смущает. Ситуацию по-прежнему контролирует именно он.
Для меня же мои собственные эмоции выходят из сферы влияния. Он застал меня врасплох. Этот маленький жест растопил мое сердце, но я намереваюсь держаться.
Глава 14
Илья
— Итак… — произношу. Получается хрипло.
Объект моего воздыхания придвигается еще чуть-чуть ближе ко мне. Нас разделял только небольшой столик, а теперь так и вовсе можем носами соприкоснуться при желании.
— К тебе или ко мне? — обыденным тоном интересуется Ульяна.
Не понял сейчас. Что? Мы так-то кофе выпить договорились. Не то, чтобы я против… Не успеваю держать эмоции под контролем, брови от удивления вверх летят. Вот так легко и просто мужика удивить. Что происходит? В чем подвох? За два месяца я привык к нашей игре в кошки-мышки.
— Ты, верно, шутишь, — усмехнувшись, откидываюсь на спинку кресла.
Ульяна продолжает сидеть с идеально ровной спиной, не шелохнувшись.
Что за черт? Из-за обоюдной занятости мы с ней не так часто, как мне бы хотелось, встречаемся. Но каждый раз она выкидывает нечто экстравагантное. После дня рождения своего свекра милашка организовала мне экспресс-тур по клумбам своего района. Удивлены? А как я охренел.
После того, как я доставил семейство Святовых домой, Юра — понимающий парень — быстро скользнул в подъезд. Мы с Ульяной остались наедине, я планировал обсудить следующую встречу, чтобы выбрать подходящую нам обоим дату. Но удержаться не вышло, она была слишком близко. И вот, когда я наклонился, чтобы поцеловать, произошло самое неожиданное обстоятельство, случавшееся со мной на свиданиях. Я очутился на земле. В цветах. Ульяна так резво меня оттолкнула, что я не успел сориентироваться, как и на ногах устоять.
— Илья! Ты как? Головой ударился? Посмотри мне в глаза!
Тот паникующий взгляд Ульяны я никогда не забуду. Честное слово. Отправить меня полетать и испугаться сильнее, чем я. Я так не хохотал лет двадцать. У меня не башка, а грудная клетка разболелась от ярких вибраций. Не девушка — нечто чудесное.
— Пошли к нам, я
