рассказала…
Слова вылетают из нас одновременно.
Сердце с дикой скоростью биться начинает. Мне страшно представить, какая может быть реакция. Мало кто…
Он меня снова обескураживает, подхватывая на руки.
— Я бы предпочел от тебя столь важную новость узнать, — касается дыханием моего виска. — Обещай мне, что больше не будешь так делать.
— Беременеть? — откидываю голову, чтобы в глаза ему заглянуть.
— Скрывать от меня нечто важное.
Эмоции захлестывают меня с головой, когда я вижу в глазах Ильи счастье.
Эпилог
Илья
— Филиппина Ильинична, что мы с вами делать будем с вашей маменькой? — смотрю на кроху, активно облизывающую свои крохотные пальчики ног.
Каждый раз смотрю на свою дочку как на чудо, доселе невиданное. Убежден абсолютно, мир такой красоты не видал.
Услышав мой голос, она на секунду отпускает свою ножку и смотрит на меня поразительно светлыми глазками. Навряд ли Филюшу, как меня, заботит, что ее неуемная мать ускакала на работу ни свет ни заря. Возникает ощущение, что из меня вьют веревки.
И вот, теперь на моем рабочем столе, рядом с компьютером, стоит детская переноска. А в ней малышка пускает пузырьки из слюны в надежде затолкать в свой маленький ротик ножку по самую пятку. Не удивлюсь, если ей это удастся, ведь она вся в маму — очень способная.
Множество раз я думал о том дне, когда моя жизнь изменилась кардинально. Стал бы я что-то менять? Ни за что. Ну, разве что Глебу череп проломил еще при первой встрече.
Дверь моего кабинета распахивается без предварительного стука. Неожиданности не происходит. Мы с Фили наблюдаем за тем, как ее старший брат к нам заваливается.
Бог ты мой. Когда-то давно он был таким послушным и беспроблемным ребенком.
— Я в администрацию попал или в детский сад? — ерничает он, в надежде меня уколоть.
— Должен же кто-то работать после того, как мы с твоей легкой руки благотворительную акцию в особо крупных размерах совершили.
Я знаю, что поступаю безжалостно. Слишком жажду увидеть тот миг, когда он вновь возьмется за ум.
Вадим закатывает глаза, но перед этим я успеваю в них тревогу заметить.
О, черт! Надо попросить секретаря принести мне капель успокаивающих.
— Где Ульяна Андреевна? — спрашивает, взяв себя в руки.
— На работе, — как же мне это не нравится! Кто бы только знал.
«Я на часик всего», — как же.
— Моя новая мачеха мне нравится все больше и больше! Я думал, оставила тебе мелочь и улетела тратить остатки былой роскоши.
Сын немного преувеличивает степень моих потерь.
— Давай к сути. Мне нужно работать.
— Вместе с ней? — Вадим опускает голову в сторону переноски. — Что-то я сомневаюсь, что ты от нее сможешь хоть на секунду взгляд отвести. Мы все в курсе, что ты сверх меры гордишься результатом своего отцовства.
О, да! Фили идеальный повод для гордости. Образцово спокойный ребенок неземной красоты. Что еще нужно для счастья? Меня явно в рай переместили в тот момент, когда дали перерезать пуповину малышке.
Сын смотрит на свои руки внимательно, затем переводит взгляд на сумку, что стоит на одном из кресел. Находит в ней влажные салфетки и несколько раз руки свои вытирает.
— Знаю я тебя. Наорешь на меня снова.
Управившись, он аккуратно достает сестру из переноски.
— Мы с ней пойдем прогуляться в парке, коляску я видел в приемной. А ты пока продолжай порабощать свое захолустье.
Триста тысяч человек — не такое и захолустье, но Вадим привык к городам-миллионникам.
— Кстати, хотел тебе сказать. Я женюсь через две недели…
