в ушко. И не доставать потом.
Жанна цокает, едва заметно закатывая глаза.
— Все они хорошо начинают, а потом забивают, когда бабло все растащат. Останутся ямы и грязь, — она как-то резко оживает. — А вы знали? Нет, вы точно не знали, — машет рукой, мол, безнадежные. — Он у нас не простой, а из этих… олигархишко. Денег немерено, решил властью обзавестись.
Зачем мне вся эта инфа? Неизвестно. Но сижу, слушаю.
— Соседка в администрации работает, говорит, что он зверь!
«О, да! Я тоже знаю одного такого. Просто ненасытное талантливое животное», — слушаю коллегу, погружаясь в собственные воспоминания.
— Оно и понятно. Раньше с криминалом был связан. Ой, да все они, — машет рукой. — Но какой чертяка харизматичный! Как это модно сейчас говорить — сексуальный. Не то, что раньше у нас: «Посмотри, Жанночка, какой парень хороший. Не пьет, не курит». А потом, оказывается, и не встает у него! — Жанна и Катька смеются. А во мне предчувствие нехорошее загорается. — Сейчас я вам его покажу!
Она лезет в карман халата за телефоном.
Катюша козой скачет к ней. Становится за спиной и, наклонившись через плечо, заглядывает в экран телефона Жанны. Резко бледнеет, глазища выкатывая на всеобщее обозрение. Я, даже не глядя на фото, понимаю, в чем дело.
— Похоже, ты очень попала! — шепчет Катя одними губами.
— Не я, а мы, — произношу, чтоб она слышала. — «Плевое дело! Легко справишься», — передразниваю подругу. — Яму будешь сама нам копать!
Самолюбие мое под дых получает. Ни разу за все время Илья не обмолвился, что в политику податься решил. Не посчитал нужным меня в известие ставить.
Чего я ждала, собственно?
У нас с Ильей и так все зашло слишком далеко. В изначальном плане не было пункта о сближении ближе, чем зачатие того требовало. Видели бы вы Катерину, когда она узнала, куда я на две недели пропала. Нет, я не была первой, кто огласил ей реальную версию. Но поверила она только после того, как, выхватив у меня из рук телефон, пролистала галерею, заполненную снимками.
— Давай его Михалычу покажем? — предложила она. Михалыч, чтобы понятно было, наш (больничный в смысле, а не наш с Катериной, хотя не помешало бы посетить) психиатр. — Кто девушек на Северный полюс возит? Ты не говорила, что он странный! Надо было анализы у него проверить.
Это были самые положительные слова Катерины о Мотове с момента возвращения из арктического рандеву. После Илья пропал, и Катюшу, как говорится, понесло. Думаю, иканием он не ограничился, как минимум диарея должна была случиться.
Я, несмотря на легкий флер обиды, ничего плохого ему не желаю. Он успел меня бросить раньше, чем я его.
Нет, я не дура. Сейчас объясню.
На Северном полюсе, как и на километры вокруг него, сети нет. Интернет не ловит вообще, но местами и обычные звонки недоступны. Не то, чтоб я болтать с кем-то хотела, разве что с мамой и Аленой, но дело не в этом. Если я коллегам удаленно не лучший помощник — необходимо физическое присутствие в отделении интенсивной терапии, то для Ильи подвигом было выпасть из жизни на такой долгий срок. Множество моментов требуют его своевременной координации. На обратном пути нас непогода застала, и телефоны стали совсем бесполезными безделушками. Самая полезная из техники вещь на борту — телевизоры, что транслировали видео с установленной на судне камеры. Полезность, конечно, сомнительная — выгляни в иллюминатор и то же самое увидишь. И снова я не о том.
Когда связь восстановилась, Илье телефон стали обрывать с такой силой, что сложилось впечатление — небеса разверзлись, и миллионы пчел инопланетных обрушились на всех, кто Илью только знал. В чем было дело, я так и не узнала, но злой он был, словно черт. Впервые его таким видела, даже семейка моего бывшего на него не произвела такого впечатления, как то, то он услышал.
И я тоже услышала.
«Так дай ей денег и отвези в клинику, пусть аборт сделает», — та интонация, с которой он произнес тогда эту фразу, отбила любое желание у меня уточнять, кому и зачем делать аборт.
Анализом темы беременностей я никогда не занимаюсь. Там такая лавина боли и эмоциональных потрясений, что раздавит — глазом моргнуть не успеешь. Тоска в моей душе такая жгучая, что подыхаю каждый раз, вспоминая, что приходилось выслушивать от Жени и его женщин — матери и сестры, когда у меня из раза в раз не получалось выносить ребенка.
Я не слушаю чужие слезливые истории о том, почему пришлось сделать аборт. Не люблю говорить о том, что мне больно. Вот и с Ильей я говорить не стала на эту тему. Он со мной тоже. Как только мы прилетели в Москву, он сразу улетел. Извинившись, конечно же. Но по нему было видно — еще в Мурманске хотел отчалить по делам.
С тех пор мы говорили всего раз по телефону. Была ночь. Я только со смены. Уставшая и разбитая. Иногда, мне кажется, что я помню всех, кого спасти не удалось, особенно детей и подростков. Одним словом — общение в тот раз у нас не сложилось.
— Жанна, — перебиваю звенящую колонку Екатерину. — Как долго у вас уже новый мэр?
Лицо коллеги вытягивается. Мыслительный процесс запускается. Вот так потом и оказывается, что ногу еще можно было спасти.
«Ну, ты и сука!».
— Улик, ну, месяц уже точно прошел. Затрахать он уже всех знатно успел.
Усмехаюсь.
«Как же. В этом деле он очень способный. Я даже не сомневаюсь».
Жанна прищуривается, пытаясь меня просканировать.
— У меня рыба жареная есть! Будете?..
Жанна договорить не успевает. Я на ноги вскакиваю и несусь в туалет.
Глава 18
Илья
Любая баба-любительница пострадать может позавидовать моей способности себе жизнь усложнять. Это же надо было так облажаться! С тех пор, как Макар женился и почти перестал в свет выходить, у меня появилось излишне много свободного времени. Сын вырос и перестал нуждаться во мне, как раньше. Бизнес налажен и работает относительно автономно, во всяком случае, не имея особого желания, я могу в офисе не появляться по несколько дней. Секрет прост — все сотрудники в курсе, что в плохом настроении я могу разорвать. Поэтому стараются меня не расстраивать.
Меня стараются не расстраивать все, кроме одной блондинистой горе-засранки!
Такаю змеюку еще поискать!
Возможно, это прозвучит слишком высокомерно, но после тех дней, что мы вместе провели на верхней точке планеты, я рассчитывал на другое
